Книга Шантаж и другие соблазны, страница 124 – Кири Т.

Его лицо меняется в один миг, будто щёлкнули выключателем. Шоумен исчез; перед нами холодный, как сталь, человек, готовый к насилию. Я понимаю, что сейчас произойдёт, но я слишком далеко, чтобы это остановить. Ноги уже бегут, но я всё равно вижу, как это случается.

Феникс хватает Уиллоу за ворот рубашки и с силой впечатывает в стену. В тишине комнаты раздается резкий, болезненный треск — это гипсокартон не выдерживает удара.

Мир замирает.

А потом во мне всё взрывается.

Я не помню, как пересекаю комнату. В один миг она прижата к стене, в следующий — я уже набрасываюсь на него. Плечо врезается в его рёбра, отбрасывая его назад, прямо в шкаф. Разбивается стекло. Бутылки с добавками разлетаются во все стороны.

Белла срывается с места, теперь она наконец видит опасность, которая её окружала. Разворачивается и выбегает через те самые двери, в которые так наивно вошла.

Феникс шатается, глаза его широко раскрыты, но он поднимает кулаки, будто у него есть хоть какой-то шанс. Я выше, тяжелее и настолько взбешён, что чувствую себя практически неуязвимым. Бью первым — чёткий удар в челюсть, голова откидывается в сторону, капли крови разлетаются по полированному полу.

— Я тебя уничтожу за то, что ты к ней прикоснулся, — рычу я, делая шаг вперёд.

Он бросается в сторону — неуклюжий, отчаянный манёвр. Я блокирую, выворачиваю руку, вбиваю локоть в его живот. Он сгибается с хрипом, пытается подсечь мне ногу. Я отбрасываю его пинком, он влетает в стену, гипсокартон трескается.

Годы сдержанности сгорают за секунды. Десять лет притворства, будто я нормальный, будто я цивилизованный, — всё это исчезает. И чертовски приятно снова выпустить зверя на волю.

В голове эхом отдаётся голос моего отца: «Если не можешь запугать человека, сломай его».

Так я и поступаю.

Он снова бросается на меня, на этот раз быстрее. Я позволяю ему приблизиться, затем резко разворачиваюсь, хватаю его за затылок и с силой впечатываю лицом в стойку. Он издаёт сдавленный звук, руками судорожно пытается удержать равновесие.

Где-то позади я слышу голос Уиллоу, но остановиться уже не могу. Кровь кипит, перед глазами всё краснеет, я вспоминаю, как он толкнул её в стену.

Феникс замахивается локтем назад, но лишь слегка задевает меня по щеке. Я почти не чувствую удара. Хватаю его и швыряю на пол.

Его голова ударяется о плитку.

— Лаки! — доносится голос Уиллоу, но из-за зашкаливающего уровня адреналина мои уши будто не связаны с мозгом.

— Вот, что ты делаешь с женщинами, да? — мой голос звучит как смертельный шёпот. Пальцы сжимают горло Феникса. Он вцепляется в меня руками. — Ты лишаешь их воздуха. Ты заставляешь их чувствовать себя ничтожными.

Он хрипит. Пульс бьётся так сильно, что перед глазами всё дрожит. Я наклоняюсь ближе, усиливая давление на горло, моё лицо в нескольких сантиметрах от его.

— Каково это, когда кто-то посильнее решает, что с тобой покончено?

Но мир — не вакуум.

Синее и красное взрываются в окнах клиники, и всего через две секунды в вестибюле раздаются шаги.

Вот чёрт.

Вот чёрт.

Снова смотрю на Феникса, в голове у меня полный хаос. Я собираюсь убить этого человека. Точнее, я очень, очень хочу его убить. Но, чёрт возьми, тут полиция.

Я замираю. Феникс замирает. И все мы втроём наблюдаем, как в помещение входят двое полицейских, руки каждого лежат на кобуре, пальцы наготове.