Книга Шантаж и другие соблазны, страница 61 – Кири Т.

— Но вы не сломаны. Вы созданы совершенными. Каждая клетка вашего тела — чудо. Вам не нужны их ножи, их химикаты, их токсины. Вам нужны только вы сами.

Чёрт. Если бы у меня не было хоть какого-то подозрения насчёт того, кто он на самом деле, я бы, пожалуй, и сам ему поверил. Он безупречен, выверен, отточен. Он продает ощущение силы, смешанное с бунтарством, и это как кошачья мята для тех, кто чувствует себя беспомощным.

И, чёрт возьми, думаю, он не совсем неправ.

— Закройте глаза, — велит Феникс. — Дышите вместе со мной. Вдох через нос на четыре счёта. Задержите дыхание. Выдох через рот? медленно, на восемь счетов. Ещё раз.

Зал наполняется синхронными вдохами и выдохами. Феникс медленно ходит между рядами, наблюдая за всеми нами. Его голос становится убаюкивающим, словно у гипнотизёра:

— С каждым вдохом вы впитываете жизнь. С каждым выдохом отпускаете боль, болезнь, страх. Ваше тело свято. Ваша душа свята. Ваша кровь свята. Вам не нужно их вмешательство. Вам нужно доверие. Доверие к себе. Доверие ко мне. Доверие к процессу.

У меня сжимается грудь. Последняя фраза прозвучала не случайно. Вплести своё имя в мантру — и вот они уже вдыхают его, выдыхают его, связывают его чёртово имя со своим дыханием.

Я приоткрываю один глаз. Вокруг люди выглядят блаженно, их лица расслаблены, руки прижаты к сердцу. Один мужчина дрожит так, будто вот-вот упадёт в обморок от духовного восторга. На деле же он, скорее всего, трясётся от боли. Есть причина, по которой люди приходят к Фениксу. Они больны. У них есть недуги. С их телами действительно что-то не так.

Мои глаза должны быть закрыты, но мне нужно знать, мне нужно видеть. Поэтому, слегка опустив голову, я смотрю исподлобья, пока гуру ходит по залу. Феникс присаживается на корточки рядом с юной брюнеткой, которой не больше девятнадцати. Его рука ложится ей на плечо. Большой палец скользит по коже, нарочито медленно. Она не вздрагивает, не отстраняется. Выглядит так, будто готова расплакаться от счастья, что её коснулись. Но его прикосновение длится слишком долго. Слишком долго для чего-то профессионального.

Вот оно. Гниль под одеянием.

Это не заняло много времени.

У меня внутри всё переворачивается. Я силой заставляю себя закрыть глаза, прежде чем он поймает мой взгляд. Если он увидит, что я за ним наблюдаю, я раскрою себя. А я не могу рисковать шансом для Уиллоу.

— Представьте это, — напевно произносит Феникс. — Опухоли растворяются. Шрамы исчезают. Токсины выходят через поры. Увидьте себя возрождёнными. Увидьте себя божественными. — Он ходит между нами, его шаги едва слышны. — Почувствуйте землю под собой. Эта земля держит вас с самого дня вашего рождения. Она всегда хотела, чтобы вы исцелились. У вас всегда была сила.

Зал гудит одобрением, словно паства шепчет «аминь».

— Теперь, — говорит Феникс, — вдох на четыре счёта. Задержите дыхание. Выдох на восемь счетов. Не сопротивляйтесь. Не боритесь. Отдайтесь. Позвольте дыханию течь через вас.

Общий воздух в зале движется волнами: вдох, задержка, выдох. Десятки тел синхронно втягивают кислород, словно он задаёт ритм их сердцебиению. Я подстраиваюсь под ритм — слиться с толпой здесь единственный вариант, — но мой мозг вопит, что это массовая обработка сознания.

— Увидьте, как болезнь покидает вас, — продолжает Феникс. — Увидьте, как боль уходит. Увидьте, как светится ваше лоно. Ваша кровь очищается. Увидьте, как цепи, которые на вас наложили врачи, падают.