Книга Шантаж и другие соблазны, страница 63 – Кири Т.

Ещё одна дверь. Люди лежат на спинах на ковриках, уставившись в потолок. Ни музыки. Ни разговоров. Только пустые глаза, слегка приоткрытые рты. Словно трупы, репетирующие для настоящего конца.

Каждая комната пронизана одним и тем же ощущением: отчаянием. Люди цепляются за надежду, будто это их последний вздох.

Я знаю, что не все эти практики — обман. Знаю, что дыхательные упражнения полезны. Знаю, что медитация обладает силой. Знаю, что сила разума над материей порой реальна. Знаю, что всё это «оздоровляющее» здесь не сплошное мошенничество.

Но дело в том, как это место всё подаёт.

Они питаются отчаянием людей. Их болью. А Феникс — скользкий мерзавец — понял, как это упаковать. Как продать святость умирающим.

Все слышали о токсичности оздоровительных культов, это социальная проблема уже много лет. Секрет их работы и процветания в том, что многое из этого действительно исцеляет. В каждом слове, которое проповедует Феникс, есть доля правды. Но всегда должен быть баланс. Всегда должен быть разум. И доводить людей до предела — недопустимо. Эти люди на самом деле больны.

Я иду вместе со стадом, засунув руки в карманы, стараясь не отставать. Внутри у меня всё зудит. Если бы Уиллоу была здесь, она бы уже наточила кинжалы и припрятала пакет в заднем кармане.

Мы входим в «кухню», словно группа школьников на экскурсии, которым сейчас прочитают лекцию о пользе шпината с грядки. Сначала ударяет запах — стерильный запах отбеливателя борется с ароматом жареного чеснока. Странное сочетание. Мой мозг не может решить, приказать ли пищеварительной системе отвергнуть это или проголодаться.

Феникс уже ждёт впереди, стоя за длинным мясницким столом, словно собирается провозгласить себя Гордоном Рамзи божественности. Его голос гипнотический:

— То, что мы вкладываем в свои тела, важнее всего остального. Медицина говорит нам, что тело с возрастом разрушается. Что оно слабеет, увядает. И наша еда способствует этому. Количество токсинов в современной пище убило бы человека, жившего двести лет назад. Привычные добавки в нашей еде превращают нас в рабов, — он кладёт руку на стол, словно собирается его благословить.

И снова он не ошибается.

Чёрт. Вот почему он так хорош.

— Наши предки знали лучше. Они ели каждую часть животного. Ничего не выбрасывали. Потому что понимали истину: жизненная сила не заключена лишь в филе или голени. Она таится в крови, в костном мозге, в органах.

Люди кивают, словно он только что решил проблему мирового голода.

Феникс театрально раскидывает руки:

— Но сейчас? Мы стали мягкими. Испуганными. Приучены верить, что самые богатые и полезные части почему-то отвратительны. И из-за этого страха вы голодаете. Голодаете по топливу, которое сделает вас снова цельными.

И тут входят повара.

Не обычные кухонные работники. Не смузи-мастера в фартуках. Эти парни выглядят как шеф-повара мишленовского уровня: высокие колпаки, отутюженные белые халаты, подносы из нержавеющей стали поблёскивают в свете ламп. А на этих подносах…

О, чёрт…

Мне требуется мгновение, чтобы осознать, на что я смотрю. Мокрое. Блестящее. Куски, подрагивающие при движении. Мягкие трубки, бледные и бугристые, словно кто-то содрал шкурку с сосиски. Кровавое сердце, всё ещё подрагивающее — или, может, мой мозг просто дорисовывает этот кошмар. На одном подносе будто лежит реквизит из «Ходячих мертвецов».