Книга В поисках дома, страница 102 – Валентина Бёрнс

Неторопливыми движениями Хоуп поднялась на ноги, зная, что они вот-вот закроют одну дверь и откроют другую. Момент был сильным, значительным, и она никогда не чувствовала себя ближе к Гейбу. Не прерывая зрительного контакта, Гейб потянулся к поясу ее джинсов. С рычанием он дернул на себя, и Хоуп оказалась между его ног, так близко, что почувствовала бы его дыхание на своей коже, если бы не ее одежда, вмиг ставшая неудобной.

Словно прочитав ее мысли, Гейб потянулся к пуговице ее джинсов и со стоном расстегнул ее. Медленно потянул молнию вниз, затем снова притянул Хоуп ближе — на этот раз его дыхание обожгло ее кожу чуть выше бледно-голубых шелковых трусиков, и от проклятия Гейба Хоуп испытала прилив женской гордости.

Она послала тихую благодарственную молитву богам гардероба за то, что накануне постирала вещи. Демонстрация нижнего белья могла бы пойти совсем иначе сутки назад.

— Сними их, — приказал Гейб хриплым голосом.

Часть ее, которая всегда отчаянно нуждалась в его прикосновениях, хотела сорвать с себя одежду и запрыгнуть на него, чтобы жестко и быстро объездить, соответствуя охватившему ее отчаянию.

Но другая ее часть, та, что хотела гораздо большего, намеревалась насладиться моментом. Моментом, который казался тем более важным, учитывая, что Гейб только что открылся ей. Поэтому она неторопливо стянула джинсы, пока те не упали ей до лодыжек. Сняв туфли, она окончательно избавилась от штанов.

— Сними футболку, — приказал Гейб далее.

И снова она повиновалась. Затем, без всяких просьб, расстегнула лифчик и уронила его на пол вместе с остальной одеждой. Теперь она стояла перед ним тишь в одних бледно-голубых шелковых стрингах.

— Хоуп. — Он произнес ее имя почтительно, как молитву.

Зацепив пальцами края ее трусиков, он спустил их вниз. Гейб застонал, когда его взгляд остановился на ней. Ладонями он провел вверх по задней частий ее бедер, пока не обхватил ее попку. Он сжал ее ягодицы, затем скользнул между ее ног, пока кончики пальцев не коснулись ее центра сзади, и издал еще одно благодарное рычание.

— Шире, — потребовал он, раздвигая ее ноги.

Напряженный взгляд Гейба сосредоточился на центре ее женственности, и Хоуп не могла поверить, что когда-то чувствовала неловкость, будучи полностью обнаженной перед мужчиной. Когда Гейб так смотрел на нее, обнаженную и жаждущую, она чувствовала возбуждение, заставившее ее трепетать. Никакой застенчивости. Она чувствовала себя гордой и смелой.

И когда его язык прошелся по ее набухшим складкам, она глубоко вдохнула и не почувствовала ничего, кроме изысканного удовольствия. Не существовало слов для точного описания ощущения, пронзившего ее, когда он прикоснулся к ней губами. Он лизал и сосал, и ей пришлось схватиться за его плечи, чтобы оставаться в вертикальном положении. Ее вздохи переросли в отчаянную мольбу. Она снова и снова выкрикивала его имя. Когда он скользнул в нее пальцем, повторяя ритм коварного языка, она потерялась и взорвалась.

Ноги отказывались ее удерживать. Хоуп рухнула, оседлав Гейба, все еще сидящего на диване. Содрогаясь от силы кульминации, она наблюдала, как Гейб быстро расстегнул молнию на джинсах и освободил себя. Надел презерватив и направил ее на себя.

Когда она приняла его, то с трепетом наблюдала, как он закрыл глаза, и на его лице отразилось явное облегчение — будто он висел на скале на кончиках пальцев, а она только что кинула ему веревку. Его широкая грудь поднималась и опускалась от глубоких вдохов, но больше не предпринимал никаких движений. Наслаждался ли он ощущением, наполняя ее, или пытался обрести контроль, — Хоуп не могла сказать с полной уверенностью. Но она знала, что в этом положении он в ее власти. Стоит ей лишь пошевелиться, и он не сможет сопротивляться. Вдохновленная сексуальной уверенностью и желанием, охватившим ее, она медленно переместила бедра вперед, а затем назад.