Книга Жестокая любовь мажора, страница 107 – Маша Демина

Я пыхчу, испепеляя Илая взглядом исподлобья, желая, чтобы он оставался на моей стороне, но вместо этого он встает на сторону своей подружки и я, поддавшись эмоциям, накрываю головку сына ладонью, помогая ему чувствовать себя в безопасности.

Илай тяжело вздыхает, осуждая мое поведение.

— Алис…

— Моему сыну будет лучше со мной, — железобетонно припечатываю я.

Багиров переводит взгляд на Лизу, та лишь разводит руками.

— Я буду в процедурном.

И уходит, оставляя решение за нами, а потом передо мной вырастает Багиров.

— Давай мне мелкого, я буду рядом с ним, обещаю. Ты и так вся на взводе. Дети же все чувствуют…

— А еще они чувствуют, когда мамы нет рядом…

Я в отчаянии упрямлюсь, хотя умом понимаю, что, возможно, он прав и без моего присутствия Кирилл не будет пытаться спрятаться от всех. В горле ком, и он не проходит, даже когда я сглатываю.

— Возможно, придется наложить швы, — голос Илая обретает строгость. — Ты готова смотреть на это?

Я так крепко стискиваю челюсти, что у меня сводит зубы.

— Хорошо, — киваю. — Ладно. Наверное, я перегибаю палку… — с трудом признаю и с нарастающей тревогой передаю сына Илаю.

Разумеется, Кирилл начинает опять истерить, мотать головой, а когда видит меня — пытается вырваться и тянется ко мне, рыдая: «Мама!».

Вот! Я ему нужна! Но приходится уступить только по одной причине: я и правда не вынесу ужасного зрелища, когда иголка будет протыкать кожу сына. Я могу вынести все что угодно, если это не касается моего малыша. Тут моя психика дает сбой.

Кирюша дергает ногами, отчего сердце обливается кровью, но Илай не затягивает с драмой и быстро скрывается в процедурной.

А я остаюсь стоять на месте, хватая ртом воздух.

Но когда детский плач внезапно стихает, во мне поднимаются совершенно другие эмоции. Я слышу смех этой Лизы, а затем смех Илая. И Кирилл… больше не плачет. И вроде бы я должна радоваться, что его истерика закончилась, но то, что этой девушке удалось успокоить его… вновь вызывает вспышку отравляющей ревности.

Да что со мной не так?!

Набираю полную грудь воздуха и собираю волосы на макушке. А потом какого-то черта заглядываю в процедурную через стекло в двери и вижу, как Илай, сидя на кушетке, держит на руках Кирилла и они оба с восхищениям смотрят на Лизу, которая стоит так близко к ним, что мне становится тошно.

Затаив дыхание, наблюдаю, как она дает сыну конфетку, а потом поглаживает плечо Илая. Это прикосновение мне кажется лишним. Нет, я уверена, что оно лишнее!

Наверное, поэтому я чувствую себя так, будто стою на раскаленных углях. Мне больно и хочется убежать, но какого-то черта я продолжаю стоять и смотреть, как долбаная мазохистка.

Мне приходится закусить губу так сильно, чтобы почувствовать физическую боль, она немного отрезвляет и, развернувшись, я выхожу из кабинета прямиком на улицу.

Делаю глубокий вдох, затем выдох. И продолжаю так дышать, пока огонь внутри не начинает стихать, а потом мое внимание привлекает смех.

И снова на манеже все те же.

Луговой и Хорошев выходят из-за угла, и, когда замечают меня, веселье на их лицах быстро сменяется тревогой. Они подходят ближе, и я догадываюсь опустить взгляд на свое плечо, где кофта пропиталась пятнами крови. Блин…

— Алис, что случилось? — хором выдают они.