Книга Туманные острова, страница 166 – Матвей Дубравин

Некоторые думают, что Идей может быть несколько и каждая из них является причиной каких-то миров. Но тогда, если возникновение Идей – это многократно или хотя бы двукратно повторившийся акт, значит, есть некое правило возникновения этих Идей, которое появилось независимо от самих этих Идей (ведь оно бы существовало еще до их появления на свет). Значит, ни одна из этих Идей не являлась бы истинной первопричиной, ведь само их появление произошло благодаря какому-то внешнему правилу, которому они подчинены. Значит, именно это правило мы должны считать истинной и настоящей Идеей. Получается, Идея мира может быть только одна. И она решила создать мир, потому что что-то лучше, чем ничего. Она хотела создать мир совершенным, приятным и свободным от всякого принуждения. Поэтому она создала мир, полный единства. Был только один нюанс: все существа этого мира были свободными, и они могли выбрать, быть им за Идею или отвернуться от нее. И часть из них отвернулась, нарушив единство. Этих существ назвали Врагами Идеи. Им не нравилась мысль, что есть некая Идея, которая во всех отношениях лучше их самих (лучше хотя бы тем, что она может существовать только благодаря самой себе, а они – лишь благодаря ей, то есть в некотором роде зависимы от нее). Тогда они отделились и начали войну с абсурдной целью: отменить Идею и занять ее место. Мысль о том, что это невозможно, заставляла их чувствовать себя подавленно и униженно, и они гнали эту мысль из головы. Так они впитали в себя много зла и глупости.

Сами они не могли уже ничего создать, потому что добровольно отреклись от Идеи и от ее творческой силы. Они стали захватывать миры, но эти миры начинали быстро разрушаться без силы Идеи. Поэтому Враги вынуждены либо жить в руинах древних мертвых миров, либо делить мир с существами, преданными Идее, как паразиты в теле жертвы. Идея не ограничивает их свободу и дает им некий простор для деятельности, но не такой, чтобы они могли захватить весь мир. Если бы они захватили весь мир, он бы исчез и лишил добрых существ возможности действовать. Так, Идея обеспечивает всем максимально возможное поле деятельности. Хотя Враги уже настолько зачерствели, что не покаются, Идея не хочет насильно убивать их. Зато она обещала, что когда-нибудь, в конце времен, поставит между Врагами и преданными ей существами непроходимую стену, чтобы Враги никому не отравляли жизнь. Тогда Враги будут жить на древних развалинах, мучая друг друга, а преданные существа будут счастливы, ибо никто уже не будет их донимать своей жестокостью.

Идея хочет, чтобы все существа знали, чего она хочет; знали об идеалах мира, поэтому она обеспечила каналы духовной связи, чтобы ее чувствовали. И ее чувствуют все: в зависимости от чистоты своей души кто-то лучше, кто-то хуже. Кто-то привносит в эти чувства свои фантазии, кто-то понимает их неправильно, а кто-то получает информацию и от Врагов тоже. Поэтому есть много разных учений. Но так как Идея одна и до всех она хочет донести одно и то же, то и людей, которые верят примерно в одно и то же, много. Поэтому возможно существование истинной веры. И поэтому нужно собирать советы, где духовно развитые люди обсуждали бы то, что поняли, и исправляли бы ошибки друг друга, чтобы прийти к наиболее полному знанию. Опираться же они могут на логику, на свое сердце и на опыт других людей настоящего и прошлого, кто был признан духовным человеком. Кто-то может ошибаться, но Идея никогда не допустит, чтобы ошиблись все. Иногда она может отправить Посланника – человека или не-человека, – который изложит ее волю. Если бы все люди могли ошибиться разом, то тогда мир, который она создала, был бы плохим. Пока есть хоть одно существо, которое хоть немного чувствует Идею (а даже по теории вероятностей такое существо в бесконечном множестве миров непременно найдется), Идея будет заботиться об истинности учения. А если и такое существо исчезнет, Идея будет ненавязчиво увещевать всех остальных. А так как только Идея обладает творческой силой, то многие существа естественным образом стремятся к ней, а не от нее. Так и появилось наше учение.