Книга Туманные острова, страница 167 – Матвей Дубравин

В творческом акте, вместе со множеством миров, появился и наш. Как давно это было, никто точно не знает. Слушайте внимательно! Это была предыстория всех миров. А теперь я расскажу про наш собственный мир. Каков он был изначально, как появилась единая Империя, как произошли хтонические чудовища, как появились суровые пустынники, как Идея сошла в мир, как был получен и утерян Свиток Тепла, и как единый материк раскололся на сотню островов, и как большую часть из них навеки поглотила Стена Льда. Мы начинаем говорить о самом интересном, друзья мои!

— Ты не слышишь меня, – издевательски говорил фантом, глядя на Лию. Он так и висел над скамейкой, не имея возможности нормально сесть на нее. – Но зато я себя слышу и могу настроить тебя на нужный мне лад! Итак, моя хорошая, ты же чувствуешь эту приятную тяжесть в сердечке, а? Рглия?

Лия сидела в напряжении. У нее в голове носились тяжелые мысли. Она ощущала сильную неуверенность. Вроде бы она явно почувствовала, что находится в безопасности и что теперь ее жизни ничто не угрожает; что она в надежных руках – но при этом она подумала, что ее положение не прочно. И руки, надежные сегодня, могут уронить ее завтра. Она боялась вновь попасть в лапы к Врагам Идеи. Но при этом она помнила о том, как была маленькой. Прогулки с родителями, благоговение перед парадами с Верховным Жрецом, игры с сестрами – все эти радостные события связывали ее с Союзом Врагов Идеи. Она не могла забыть об этом: тогда ей пришлось бы отказаться от приличной части светлых воспоминаний. Так что воспоминания о людях, ставших врагами, хотя и пугали ее, но были одновременно с этим и очень приятными, теплыми. Как бы она хотела забыть все это и начать жить спокойно… но не могла!

— Что бы ты сказала, если бы подумала о своем детстве? – спросил фантом, прильнув к девушке своим неживым фарфоровым лицом и обхватив воздух вокруг нее руками в лайковых перчатках. Он не мог коснуться ее.

— Я бы хотела испытать это снова… – сказала Лия сама себе еле слышным шепотом.

— А помнишь ли ты все эти чувства? Эти прикосновения? Я не могу тебя обнять, но ты можешь вспомнить другие объятия! – продолжил фантом. Лия не услышала его и в этот раз, но зато она почувствовала смысл его речи.

Она поняла, что на нее накатывает сильный поток воспоминаний, и только ей самой решать – принять его или нет. Она могла бы отмахнуться от него рукой, и все. Но это было так тяжело: словно отрубать часть самой себя!

— Ты не посмеешь прервать воспоминания, – нежно проговорил фантом и повернул в сторону идеально гладкое лицо, на котором теперь не было вообще ничего, даже глаз. Как всегда, его речь издавалась сама по себе, не изо рта.

— Когда же все это кончится! – устало сказала Лия сама себе.

— Никогда, Рглия! Такова твоя участь, моя хорошенькая! – чуть строже, но все равно шутливо ответил фантом. – И та полоска зари. Светло-оранжевой зари… Ну, ты же помнишь ее, да?

Лия действительно вспомнила зарю. Это была выразительная оранжевая заря. В этот день она впервые попала на парад, где принимал участие Верховный Жрец. Ей было всего шесть лет. Она мало что понимала, но ей доходчиво объяснили, что это самая крупная в году церемония ублажения Врагов Идеи – покровителей их островов. Лия, тогда еще Рглия, загорелась идеей увидеть Верховного Жреца – и она его увидела!