Книга Туманные острова, страница 211 – Матвей Дубравин

Дверь легко открылась. Петли были хорошо смазаны, и не раздалось даже тихого – такого привычного и естественного – скрипа петель, который придал бы ситуации хотя бы иллюзию уюта. За дверью находилось внутреннее пространство галереи. С этой стороны окна были не зеркальными, и за ними виднелся парк и город, но не отраженные, а настоящие. И все же эти окна были странными. Они не пропускали весь солнечный свет, и помещение было полутемным и отдавало оттенками фиолетового. Наверняка в этих стеклах был как-то встроен светофильтр, который блокировал не фиолетовый свет, отделяя от чистого белого луча все лишние цвета. От этого и света было меньше, чем нужно. Только фиолетовый сумрак.

А вдоль стены, напротив окон, между колоннами, стояли статуи. Все они были покрыты серебром, которое отражало фиолетовый блеск ярких лучей, находясь непосредственно напротив окон. Эти статуи, каждая в полный человеческий рост, стояли на равном расстоянии друг от друга, и каждая указывала рукой то ли вглубь коридора, то ли на следующую статую. Над головой каждой из них имелась табличка. Над первой статуей были выгравированы слова:

«ИЗ ВСЕХ ВЕЛИКИХ ВЕЛИЧАЙШИЙ».

Над второй статуей было написано гораздо более скромное сообщение:

«Второй Правитель и достойный Преемник».

Начиная с четвертой было написано уже не «Правитель», а «Император». Всего же статуй было десять, но ниши, обрамленные узорными колоннами, на этом не заканчивались. Они были пустыми и помещались одна за другой до самого поворота за угол. Продолжались ли они после поворота – сказать было невозможно.

В конце отрезка галереи, непосредственно возле поворота, стояли четверо человек: три мужчины и девушка. Квес первым делом обратил внимание именно на девушку. Она была немного старше его самого. Ей можно было дать двадцать пять лет или чуть больше. Она была невысокого роста, примерно метр шестьдесят, и очень худая. Ее черты лица трудно было назвать красивыми, но длинные завитые волосы, слои косметики и изящное белое платье сглаживали некрасоту ее лица. Она стояла в первом ряду из двух. Глядя на ее одежду, казалось, что она собирается прямо сейчас выходить замуж, но, видимо, такая уж здесь была мода, потому что Квес сразу понял, что эта девушка уже замужем. Более того, Квес мгновенно понял, за кем она замужем и что ее муж стоит рядом с ней.

Это был человек на голову выше ее и с красивым лицом, хотя его фигура была не модельной, как у девушки, а вполне обычной. Заурядное здоровое тело и больше ничего: ни болезненной худобы, ни излишнего веса. Его лицо было довольно привлекательным. Он улыбался, легко прищурив глаза, – то ли с радушием, то ли с насмешкой. Понять его эмоцию – и вообще о чем он думает – было затруднительно. Его лицо казалось маской, которая может скрывать весь спектр эмоций: от искренней радости до полного презрения.

Его одежда была разных оттенков оранжевого. Она напомнила Квесу одежду средневековых королей, которая часто изображалась в сборниках детских сказок. Королей периода до Единой Империи, когда было много разных враждующих государств. Это было очень давно, и никто не знал, как они одевались на самом деле, но в народном сознании они выглядели именно так: пестро, ярко и по-клоунски изящно.

Не хватало лишь колпака с бубенчиками. Вместо него была серебряная корона, идеально сидевшая на голове, покрытой шелковистыми темными волосами. Этот человек выглядел лет на тридцать – тридцать пять, но и Софус, и Квес, и Лия четко знали его возраст. Ему было двадцать семь лет, и ни годом больше. И все-таки у него уже появились синяки под глазами, а кожа была бледнее обычного. Его дыхание было тяжелым, будто он уже устал жить на этом свете и повидал все, что только мог бы повидать даже за самую долгую и насыщенную жизнь.