Книга Туманные острова, страница 258 – Матвей Дубравин

Духи воды везде вокруг нас. Духи дождя, духи росы, духи моря, духи рек, духи озер, духи слез, духи пота и всех жидкостей, которые есть на свете. И нет среди них главного, ведь они вольные создания. Но не могут они оставить то место, где уже в сборе два великих духа, поэтому и они здесь. Честь им!

Дух земли есть лишь один. Он у нас под ногами. Он везде, где мы ходим, а потому он и здесь тоже. Честь ему!

Сколько же в мире духов растений, плодов и трав! Но главный из них – тот, кто вселяется в деревья, которые рубят для священного костра. И он здесь, с нами. Честь ему!

Духи животных бродят по кругу. Пусть они бродят так, чтобы мы их бить, а не они нас. И все же честь им! Вот они, духи природные. Отдаем мы им всех нас, если они просят. Но они добрые, поэтому никогда этого не просят. Но часто они забирают кого-то из наших родственников в свой мир. Надо чтить их, и они проявляют к нам добро. Принимайте же мой танец!

Шаман танцует, заходясь в экстазе. Все завороженно наблюдают за ним. Из темноты выносят два больших барабана. Двое крепких мужчин берут большие барабанные палочки – полноценные палки – и начинают синхронно стучать ими по кожаной поверхности. Сначала они стучат медленно, с интервалами между ударами в пару секунд, но потому ускоряются. Люди, сидящие по кругу, хлопают в ладоши строго в такт. Все напряжены, чтобы не сбиться. Но вот уже в барабаны колотят с бешеной скоростью. Шаман, обливаясь потом, отдается неистовой пляске всем своим существом. Он больше не человек. Он – танцующее тело, лишенное индивидуальности. Мужчины в четыре руки стучат по барабанам так быстро, что отдельные удары уже не получается различить. Хлопать им в такт тоже становится невозможно, поэтому люди просто стараются хлопать как можно быстрее. Получается громкая шумовая завеса, которая наполняет собой все пространство так, что вибрируют перепонки в ушах и кишки внутри.

Люди перестают понимать, где они находятся, и просто по инерции продолжают хлопать, впиваясь взглядом в обессиленного шамана. На этом моменте вождь племени медленно, в экстазе встает с кресла и поднимает обе руки вверх. Шаман понимает, что может прервать свои экстатические мучения, и обессиленный падает на песок. Тут же барабанная дробь стихает. Аплодисменты прекращаются. У всех звенит в ушах от резкого наступления тишины.

Вождь снова садится на место. Хотя он почти не двигался, но все равно его тело покрыто потом от напряженного созерцания шаманского танца. Барабанщики машут руками, чтобы немного уменьшить напряжение мышц, и вдвоем уносят обессиленного шамана. Потом они уносят и барабаны. Люди на скамьях в это время отдыхают от шума и хлопков. Их ладони сильно горят после таких оваций.

Жертвенный огонь горит уже совсем не так ярко: в него не подкладывают новых бревен, и он быстро доходит до уровня маленького блеклого костерка, который будет самостоятельно гореть еще несколько часов, пока от него не останутся лишь красные головешки. Они будут тлеть до самого утра: заливать их водой строго запрещено. Только дождю это позволено. Из-за этого здание несколько раз горело. Тогда его уже тушили как могли, не боясь навлечь на себя гнев духов: ведь духи уже нарушили свои дозволенные границы.

Но, как правило, костер больше не разгорается, ведь ветру трудно пробраться в это круглое здание, чтобы раздуть пламя.