Книга Туманные острова, страница 40 – Матвей Дубравин

— Как я сказал до того, как нас прервал чиновник перед посещением послов, есть два типа людей.

— Я помню. Но пока не пойму, о каких типах речь. И при чем тут Лия? Или вы думаете, что мы относимся к разным типам?

— Нет. Вы-то как раз, я думаю, относитесь к одному типу. Но ты пока считаешь иначе.

— Я? Да когда я такое говорил! – удивился Квес.

— А ты и не говорил. Но из твоего поведения это ясно. Ты ведь знаешь, что служить Идее можно по-разному. Но ты не применяешь эти знания на практике. А ведь они совсем не отвлеченные.

— А именно? – Такая манера разговора начинала раздражать Квеса.

— Некоторые люди, как я, – пояснил Софус, – служат Идее, полностью удаляясь от внешнего мира. Ну, не совсем полностью, как видишь… – Он с улыбкой показал рукой вокруг себя. – Но почти полностью. Такие, как я, отказались от всего, от чего только можно, чтобы ничто не отвлекало от Идеи. Этот путь трудный – ведь отказаться от всего нелегко. Но он и легкий: ведь теперь меня ничто не отвлекает. А есть второй путь. Не уходить из повседневности.

— Вы про создание семьи? – спросил Квес, поняв, к чему ведет разговор Софус.

— Не только об этом. Но общую мысль ты угадал.

— Думаете, я об этом не знаю? – усмехнулся Квес.

— Да знаешь ты все! – махнул рукой учитель. – Но на себе не применяешь. Я по тебе вижу, что ты любишь Лию. А она любит тебя. Полная состыковка. Поэтому для тебя стать монахом – значит предать Лию. Тебе не стоит, как мне, полностью отказываться от мира. У тебя другая ситуация. Твой путь – второй. Он, как и мой, и прост, и сложен. Он прост потому, что тебе не надо отказываться от повседневности, которая манит к себе. Но он сложен, потому что тебе предстоит в повседневных заботах всегда помнить об Идее. И в идеале ты должен устроить свою жизнь так, чтобы суета отошла на второй план. И все подталкивало бы тебя к пониманию Идеи.

— Например? – зевая, спросил Квес. – Что может меня подталкивать к Идее при таком раскладе дел?

— Например, чувство любви. Согласись, оно прекрасно. И при этом напоминает об Идее, потому что Идея тоже обладает любовью. Думаю, с такой парой, как Лия, ты не забудешь об Идее. Лия весьма хорошая девушка, и она не будет рассеиваться мыслью по ветру.

— Но я ведь уже все сказал! – Квес ударил себе ладонью по лбу. – Я хочу стать таким же, как вы.

— Тебе нравятся золотые полосы на моей черной форме? – усмехнувшись, спросил Софус.

— Да дело не в золотых полосах. К тем служителям, которые живут в семье и не имеют золотых полос на форме, я тоже нормально отношусь. Но я не хочу останавливаться. Я хочу дойти до самого верха. Хочу реализовать весь свой потенциал.

— Не путаешь ли ты устремление к Идее с устремлением по карьерной лестнице?

— Думаю, нет. Я не считаю себя карьеристом. Просто хочу служить Идее как можно лучше, вот и все.

— И для этого ты предпочитаешь мучить Лию тем, что никак не признаешься ей в любви? – прищурился Софус. – Хорошее же твое служение! Ты ее любишь, и она тебя, но из-за того, что ты презираешь жизнь в семье, вы друг друга мучаете. А точнее, ты мучаешь ее.

— Мы просто хорошо дружим. Это не любовь! – отрезал Квес.

— Понятно, – вздохнул Софус. – Ты пока не смог признаться в том, что любишь ее, даже самому себе. Не то что ей! Друг мой! Отказываясь от такой чистой любви, ты отказываешься и от Идеи. Подумай об этом хорошенько, пока не поздно. Когда ножницы зазвенят в третий раз, будет уже поздно!