Книга Туманные острова, страница 43 – Матвей Дубравин

— У тебя хватило наглости посмотреть мне в лицо, мерзавка? – спросил он.

— Я… Я не думала, что встречу вас здесь, – в страхе проговорила Лия. – Как вы тут оказались! Вас сейчас поймают. Эта земля для вас запретная.

— Никто не поймает меня. Мы здесь одни, – невозмутимо ответил он. – И для тебя эта земля запретная не меньше, чем для меня.

— А вот и нет! – крикнула Лия. – Я – гражданка Союза Мира. Теперь это моя родная земля.

— Земля далеко. Мы над водой, – усмехнулся Жрец. – Как ты себя распустила, предательница! Твои кости уже привыкли к нашей правильной одежде и ты не можешь без нее обходиться, но твои волосы! Почему ты не стягиваешь их заколкой?

— Стягивать их так, как принято у вас, больно и вредно, – ответила Лия. – Сколько девушек рвали себе кожу на голове и умирали потом от заражения крови.

— И их кровь питала нашего Повелителя. Это была честь для них.

— Он больше не мой Повелитель, – огрызнулась Лия. – Он теперь не имеет надо мной власти.

— Его власть обнимает собой весь мир, и Идея не сможет ему помешать. Он самый сильный. И он снисходит до тех, кто боится его. А кто его не боится – на тех лежит его неистовый гнев! Особенно на тебе! Ведь ты предала Повелителя. Сколько он всего для тебя сделал? Он слепил твое тело, он произвел тебя на свет. Он дал тебе семью. Друзей. Общество. А ты сбежала!

— Жизнь дал мне не он, а Идея, – неуверенно ответила Лия. – А семья… Да, они были добрые. Но вот окружение… Они были жестоки ко мне!

— Жестокость – клей для мира. Без нее все будут идти вразнобой. Нужно принуждение, чтобы заставить всех гребцов грести в одну сторону, – заботливо ответил Жрец. – Ты такая глупышка. Но Повелитель тебя прощает. – Тон Жреца стал ласковым. В нем не осталось и тени злобы. – Что ты можешь противопоставить жестокости?

— Думаю, любовь, – ответила Лия. – Любовь тоже объединяет людей. И этот союз приятнее, чем тот, что основан на жестокости.

— Любовь – слабый клей, – ответил Жрец. – Но для тебя я добавляю капельку любви в море жестокости. Возвращайся к нам. У нас твой истинный дом. И твой долг – быть его частью!

— Добавляя любовь к жестокости, ты сам расписываешься в слабости жестокости, – сказала Лия, вспомнив, чему учил ее Софус.

— Ты пока еще слишком глупая. Не буду ничего тебе объяснять! – оскалился Верховный Жрец. – Вернись к нам. К своим родным. В свое лоно.

— Вы сами продали меня как наложницу для вождя из Союза Охотников, – возмутилась Лия. – И теперь ты просишь меня вернуться?

— Да, прошу. Чтобы ты стала наложницей, было угодно нашему Повелителю. И ты должна была исполнить свой долг – послушание Врагам Идеи – до конца. И теперь мы даем тебе второй шанс! Вернись к родным. К друзьям.

— У меня там не было друзей, – запротестовала Лия. – А только люди, которые меня унижали.

— Жестокость – это клей.

— А любовь?

— Это суррогат жестокости. Для слабаков, – ответил Жрец. – Вначале была жестокость, но потом те, кто не смог найти в себе достаточно сил, чтобы ее выдержать, придумали любовь. В тебе еще мало сил, и я, так и быть, дам тебе капельку этой жалкой любви. А про унижения… Вспомни: там все же были близкие тебе люди. И ты жила там каждый день. Я помню. Ты испытывала моменты искреннего счастья.

— Да, испытывала, – смущенно призналась Лия.