Книга Туманные острова, страница 42 – Матвей Дубравин

Квес смотрел то на Лию, то, через нее, в окно, то на Софуса, то на других пассажиров. Софус же взял номер газеты и принялся читать.

— Интересно получается, – тихо сказал Квес Лие. – Значит, ты будешь первым человеком в истории, кто побывает во всех пяти Союзах. Такое еще никому не удавалось!

— И правда! – удивилась Лия. – Хотя лучше бы я сразу родилась в Союзе Мира. Так было бы спокойнее. А так я была и у Врагов, и у охотников, и здесь. Не была только в Союзах Свободы и Императора. И скоро эти пробелы закроются.

— Ты понимаешь, насколько это уникальная возможность! – воодушевленно продолжил Квес. – По возвращении тебе будет впору мемуары писать!

— Надеюсь, что с нами не случится столько приключений, чтобы их хватило на мемуары, – усмехнулась Лия. – Ведь читать истории без приключений никто не будет. А переживать их сама я не хочу.

— Это правильный подход! – отозвался Софус, который все прекрасно слышал. – Но твой случай и правда уникальный. Я как-то об этом даже не подумал.

Поезд загудел. Из трубы вырвался сильный и широкий поток белого пара. Здесь стоял фильтр, чтобы пар не загрязнял воздух. И белый очищенный пар, выходящий из трубы, сразу смешался с туманом над морем. Два белых потока слились в единую массу, которую не сможет разделить уже никто.

Софус сложил ладони кругом и коротко помолился об успешной дороге. Квес последовал его примеру. Для этого ему пришлось ненадолго отпустить руку Лии. Это действие не вызвало у Софуса никаких нареканий. Было видно, что тут он доволен поведением ученика. Лия, глядя на своих спутников, тоже сложила ладони кругом и произнесла полагавшийся перед отправлением текст. После этого тяжелый многотонный состав тронулся в путь. Но, как известно, после – не значит вследствие.

* * *

Ехать предстояло совсем недолго – буквально пару часов. Сначала Лия смотрела на морскую поверхность, покрытую туманом. В первый раз она ехала на поезде, когда ее везли из Союза Охотников в ее будущий дом. Сейчас, как ни странно, она чувствовала себя уставшей. Из-за одежды, к которой ее приучили с детства, она уставала очень быстро. Теперь же вид воды и приближающегося острова еще сильнее убаюкивали ее, как и теплая рука Квеса. Колеса поезда негромко и ритмично шумели. Лия заснула, все же чувствуя в сердце непонятное ей самой напряжение. Подсознательно она чувствовала тревогу.

Эта поездка навевала у нее ассоциации с первой поездкой, когда она только-только вырвалась от Врагов. Но этот страх был настолько скрытым, что она не понимала его причины. Она просто заснула, и даже сама не поняла, что уже спит. Ее живое воображение приводило к тому, что ей часто снились яркие сны, порой даже более реалистичные, чем сама реальность. Вот и теперь… Этот ее сон начался как прямое продолжение яви. Она все так же сидела у окна поезда и смотрела на воду. Лия не знала, что этот поезд и это море – уже не настоящие, а являющиеся ей во сне.

Ее по-прежнему кто-то держал за руку. Она смотрела и смотрела на воду, а потом перевела глаза на остров. Он не приближался, хотя поезд все ехал и ехал. Но Лия не переживала на этот счет: слишком тепло и спокойно ей было. Но потом ей стало слишком тепло, даже жарковато и душно. Рука, которую она нежно держала, словно пылала огнем. Девушка решила попросить Квеса сделать что-нибудь, но ее губы не шевелились. Она попыталась повернуться к нему, но тело было ватным и будто не ее. Лия могла только сидеть и смотреть на воду, которая приобретала неприятный фиолетовый оттенок с оранжевыми нотками. Лие становилось все труднее дышать. Она хотела сделать глубокий вдох, но ни нос, ни рот не слушались ее. Она могла только двигать зрачками и потому перевела взгляд на остров, к которому они ехали. Остров теперь выглядел как маленькая, едва заметная точка на фоне безбрежного океана. Это уже совсем не понравилось Лие. Сделав невероятное усилие, она напряглась до предела и смогла повернуться к тому, чью руку она держала. Этим человеком был не Квес. Это был тот, кого она видела лично всего несколько раз в жизни, и эти встречи так же сильно ужасали ее, как и восхищали. Это был человек в плотном черном плаще до пола и в таких же темных перчатках. Его голова от носа и до макушки была закрыта тяжелой медной маской с эмблемой кривого круга наверху. От этого человека обычно несло потом, но сегодня от него не пахло, зато он был источником дикого жара. Его губы были сухие и потрескавшиеся. Нижняя половина его лица, которая и была видна, выражала и страдание, и злорадство. Это был Верховный Жрец.