Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 109 – Матвей Дубравин

Вот впереди уже виден тусклый отблеск сияющего озера, но оно ещё далеко.

— Закон! – крикнул Ахель. – Это несправедливо! За что!

Больше он не смог крикнуть, потому что силы иссякли. Он решил ускориться из последних сил и устремился вперёд ещё быстрее. Словно некая сила подхватила его и вытолкнула из пещеры. Может, это была сила страха, а может, и сила Закона – у Ахеля не было времени думать об этом. Выбежав из западни, он, весь облепленный сороконожками, бросился в озеро, чтобы смыть их с себя. Тут же проход в тоннель, из которого едва выбежал Ахель, забился копошащейся массой. Сороконожки, которые ползали по Ахелю, сорвались с него. Почувствовав это, он выскочил на берег и, не глядя назад, устремился к выходу из чудовищного места. Он уже не увидел, как сороконожки, которых он сбросил в пруд, увеличились в размерах каждая до метра и начали плавать наравне с обитателями озера. Ахель бежал дальше и дальше от озера. Часть выросших сороконожек поползли за ним, а огромная масса мелких, заполнивших тоннель, стали напирать на него сзади единой массой, как песчаный бархан, подгоняемый порывами ветра. На берегу озера из них образовались целые холмы.

И тут над озером разлилась вспышка света. Своей яркостью и чистой белизной она заполнила всё пространство. Свет начал уплотняться, блёкнуть – и всё исчезло. Вместо подземного зала, озера и полчищ его обитателей вновь оказались лишь слои почвы. Как только Ахель добежал до своего погреба, тоннель исчез.

На улице наступила глубокая ночь.

Ахель, боясь оставаться в своём доме, боясь даже на секунду задержаться в нём, побежал к лекарю. В избу он решил не возвращаться никогда. Сначала к лекарю – а потом к торговцам. И будь что будет. Если они его убьют, Ахель к этому готов. Но оставаться здесь он решительно не мог. Единственным человеком, который мог ему хоть как-то помочь, был лекарь.

Ахель, убегая, оставил свет включённым, а дверь – открытой нараспашку. Это из своего окна увидел Гарп, давно приглядывавший за избой Ахеля. Соблазн войти был чудовищен. Но Гарп не решился. Староста устроил поиски убийцы, и теперь каждое преступление Гарпа было бы равносильно подписанию смертного приговора для него. Поэтому Гарп, стиснув зубы, остался у себя в избе.

А под избой располагались бесконечные глубины подземелья.

Илдани был полностью разбит. Хотя надо признать, что судьба не гоняла его так, как гоняла Ахеля. Если Ахель готов был проститься со своей жизнью и выкарабкивался из клубка сороконожек, то Илдани жил возле королевского дворца и учился у самого Тальми – Первослужителя.

Однако оба чувствовали примерно одинаковый душевный гнёт. Илдани понимал, что под ногами рассыпается основа, на которой он стоял всю свою сознательную жизнь, которую он укреплял. Теперь все усилия рухнули даром!

Он любил изучать Закон. И теперь, поставив на карту всё и поступив на учёбу в Зал Явлений, понял, что ошибся. Он не изучал Закон, а только анализировал бесконечные записи людей об этом Законе. Может, он просто родился не там? Не в том обществе? Не в то время? Не в той стране? Хотя есть ли вообще «не то» время, общество и страна? А есть ли «то»? Сложно сказать! Записи эти ссылались на другие записи, те, в свою очередь, на третьи, а те на четвёртые – и так далее почти до бесконечности. В итоге записи сходились к Дополнениям, а Дополнения сходились к «Книге Явлений». Сама же книга была, по мнению Илдани, истинным изложением воли Закона. Только вот вместо того, чтобы развивать это знание, люди начали бесконечно толковать его, а потом толковать толкования. А сами знания так и остались на уровне «Книги Явлений». Изредка попадались мудрецы, стремящиеся получить новые знания путём личного общения с Законом, но их было до жути мало. Именно до жути.