Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 136 – Матвей Дубравин

Ликт, немного трясясь от напряжения, всё ещё сжимал в руке револьвер, но уже начал медленно отходить назад. От волнения он уже почти ничего не видел, перед глазами стоял туман и бегали цветные пятна. Гробовая тишина больно давила на сознание. Правила взаимоотношений, так долго работавшие между торговцами и селянами, показали своё несовершенство.

Селяне оказались в более затруднительном положении: именно они должны были напасть первыми. При этом им не хотелось рисковать жизнью. Не хотелось им также и уронить свою честь. Ликт опустил револьвер, но оставил палец на курке.

Вдруг он резко поднял оружие в исходное положение. Все вздрогнули и посмотрели, куда целится глава гильдии. Селяне отшатнулись от этого места. Все, кроме одного, на которого и был нацелен ствол Ликта. Этим человеком был один из селян, сжимавший в руке дешёвый револьвер и также целящийся в Ликта. Их взгляды впивались друг в друга. Никто не решался стрелять. Выстрел был бы началом массовой драки, после которой селяне лишились бы селения, купцы – работы, часть людей – свободы, а другая часть – жизни.

Но и опустить револьвер никто не мог: это было бы равносильно проигрышу. Проигрывать нельзя! Но и выиграть тоже нельзя, ведь победа в этом случае была понятием, не особенно отличавшимся от поражения. Вот-вот началась бы резня, которой никто не хотел и в то же время никто не мог избежать. Был и третий вариант – сыграть вничью, но только как?

«Ахель ушёл к нам в шатёр. Мы организовали оборону, – энергично думал Ликт. – Мы делаем то, что должны делать. Что же должны делать селяне? Они должны напасть. Но они не нападают. Ждут! Значит, мы справляемся со своей задачей: охранять, а они со своей задачей – вести бой – не справляются. То есть мы, получается, находимся в выигрышном положении. Если проигрывающая сторона попросит закончить бой, то это будет то же, что и сдаться. На такое никто не пойдёт! А если те, кто выигрывает – пусть и немного, – решат остановить ссору, то это будет уже не просьба о пощаде, а предложение о перемирии! Выиграть мы не выиграем. Им победа достанется тоже тяжело. М-да, дело дрянь!»

— Послушайте, – сказал наконец Ликт. – Мы же столько времени хорошо общались. – Он выдавил улыбку. – Сейчас наши интересы столкнулись, так почему бы их не развести? В знак давнего общения и уважения между нами, может, не будем драться, а лучше разопьём несколько бутылочек дивного столичного вина?

Селяне поняли, что это не поражение: ведь они не сдались. Купцы поняли, что выходят из ситуации пусть не очень гордо, но зато с достоинством.

— Ну что? – спросил Ликт. – Хватит злости. Давайте лучше выпьем и впредь не будем такого повторять, а?

Толпа почувствовала, как напряжение заметно спало. Но вопрос всё равно висел в воздухе.

— А если такое вдруг повторится? – спросил кто-то из толпы селян.

— Такое вообще может повториться? – усомнился кто-то другой, тоже селянин.

— А тогда – сядем за стол переговоров, – предложил Ликт, – и будем думать вместе, что делать с тем человеком.

— Тогда надо советоваться и насчёт Ахеля, – сказал человек из толпы, который держал револьвер. – Раз уж советоваться, так начинать прямо сейчас! Ахель же предатель!

На самом деле никто толком и не хотел садиться за переговоры: говорить можно было бесконечно долго. Да и в любой момент всё могло перерасти в резню. Ликт же не мог себе позволить выдать им человека, имеющего аж пятый ранг! Если Ахель врёт насчёт ранга, то будет жестоко убит самими же торговцами – это было ясно. Но если говорит правду… рисковать было нельзя, ведь отдать такого человека на расправу – позор!