Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 67 – Матвей Дубравин

Ахель невольно коснулся грудью стола, и боль снова пронзила его. Он прикусил губу и полез в подвал за спиртом, чтобы сделать перевязку по всем правилам гигиены.

В подвале его безмолвно ожидал череп Наблюдателя, широкий рот которого будто всё это время смеялся над всем происходящим вокруг. Он словно бы говорил: «Ты едва не умер, но даже и на сотую долю шага не приблизился к разгадке тайны! Ты топчешься на месте, подвергая себя опасности. И я тебя обыграю! – А затем череп словно бы добавлял свою самую зловещую и загадочную фразу: – За тобой придут. За Наблюдателями всегда приходят!» Но Ахель уже испытал слишком много, чтобы бояться. Он взял медицинский спирт из ящика с лекарствами и полез наверх из холодного подвала.

А череп недвижно остался лежать там. Ахель в этот момент смог ощутить хотя бы слабую иллюзию превосходства над ним: вот он, живой, хоть и не совсем здоровый, легко покидает подвал – а череп вынужден томиться там и ждать своего часа. Впрочем, Ахель укорил себя за эти мысли: череп вовсе не был злым, как и сам Наблюдатель. Тот просто пытался спасти свою жизнь и не хотел сделать Ахелю ничего плохого. Теперь череп ничего не хотел и ничего не ждал. Он только лишь запустил тайные процессы, о которых Ахель не мог иметь ни малейшего понятия. Всё, что ему было известно, так это только то, что за ним должны прийти. Но почему-то никто не приходит! Ахель ждал этого момента постоянно, но боялся его и надеялся, что никогда не настанет момент, в который к нему придут посланцы от Наблюдателя и начнут вершить суд. Ахель давно раскаялся, но очень сомневался, что будет за это помилован.

Он продолжал тревожно ожидать этого момента точно так же, как все жители селения со страхом ожидали того дня, когда протрубят в медный рог на главной площади, – и надеялись, что рог сохранит молчание навеки.

«Наблюдателей всегда двое, – прочитал Илдани. – Они смотрят и ждут, чтобы начать говорить, но надеются остаться безмолвными. И так проходят дни. День за днём. Они учатся. Учатся смотреть, ждать и не уставать. Где вы? Я знаю, что вы рядом, но не вижу и не слышу вас. Кто вы? Кто вы, что можете смотреть всю жизнь и не моргать; слушать всю жизнь – и не оглохнуть; ожидать момента сказать слово – и молчать до самой смерти; быть начеку – и не спать никогда в своей жизни? Лицо ваше, я знаю, я видел его, занимает всё тело ваше. Руки ваши, я знаю, малы, но боятся вас и те, кто больше, сильнее и страшнее. А вы не боитесь никого. Почти никого. Я знаю, я видел: вы боитесь облака, но что это за облако? Где вы живёте? Почему я выхожу из дома – и на улице вас нет. Купцы кочуют из города в город – и тоже не видят вас. Пять материков люди исследовали, и на шестом вы не были найдены. Но вы есть. Кто вы? Откуда вы родом?»

Илдани устал читать и закрыл книгу, откинувшись на спинку стула. Чтобы дать голове отдых от долгих занятий, он посмотрел на обложку дорогого издания книги, состоявшую из нескольких подвижных элементов, и покрутил их. Одна деталь цепляла за пластинки встроенного ксилофона, и они, вибрируя, издавали приятные звуки. Это было музыкальное сопровождение, под которое пели знаменитое обращение «Ermo, oloin…». Илдани вращал детали медленно, и каждая нотка вырывалась из пластин с чарующим запозданием, оказывающим почти гипнотическое воздействие. Тальми не возражал против этих звуков: он сам наслаждался их неспешным потоком.