Книга Крик потревоженной тишины. Книга 1, страница 87 – Матвей Дубравин

Затем лекарь помолчал пару секунд и словно ожил.

— Ну вот и всё! – с улыбкой сказал он Ахелю. – Я закончил подсчёты по лекарствам. Ты пришёл, когда я заканчивал, а прерваться не мог: тут одно цепляется за другое, другое за третье – и так до конца. Если бы ты меня прервал, мне бы пришлось начать всё сначала, а пересчитывать всё это крайне сложно, особенно без бумаги и чернил. Теперь же я могу заняться твоими вопросами. Если ты не можешь без имён, то зови меня просто Кор. Ведь я часто собираю с деревьев кору. Но, видишь ли, тогда мне нужно будет знать твоё имя, а то плохо получится.

— Ахель, – душевно представился Ахель и пожал лекарю руку.

Лекарь посмотрел на руку Ахеля.

— Бледновата и влажновата, – заметил он. – Боже мой! Да ты едва на ногах стоишь. Ложись-ка на мой матрас, да побыстрее!

Ахель настолько устал, что уже не мог отказываться от такой милости, хотя воспитание требовало именно отказа, и с неимоверным блаженством лёг на твёрдый матрас. Кровь прилила к голове, подпитала уставший мозг, доставив организму огромное удовольствие. Сам же лекарь пододвинул стул к матрасу и сел на него, внимательно разглядывая Ахеля.

— Что это с тобой? Болезнь прогрессирует? – поинтересовался он. – Вообще говоря, я хотел, чтобы ты ко мне пришёл. Любопытство, как я ни стараюсь его подавить, живёт и во мне. Но начнём с насущных проблем. Что ты сейчас чувствуешь?

— Сейчас я просто устал, – объяснил Ахель. – Я шёл к тебе полтора часа, а болезнь не прошла. Ноги ватные. А что ты хотел узнать обо мне, Кор?

Кор прищурился, но решил оставить свои вопросы, вызванные любопытством, на потом. Пока он хотел разобраться с состоянием больного. Всё-таки он был врач, хоть и не из города, и старался выполнять свою работу добросовестно.

— Твоя болезнь необычного толка, – сразу сказал Кор. – Я не сталкивался с ней, хотя за свою жизнь видел множество разных случаев. Как ты это подцепил?

Ахель, хотя и добирался до лекаря довольно долго, ни разу не задался вопросом, что он станет отвечать тому. Все его мысли сводились только к вопросу о здоровье, а вот о том, что лекарь и сам может что-нибудь спросить, Ахель не подумал. Впрочем, врать у него просто не было никаких сил. Отчаяние так овладело им, что придумывать небылицы он не видел смысла. Украдут Наблюдателя? Да пожалуйста! Только оставьте в живых! Зачем нужен этот череп, когда не имеешь возможности прожить больше нескольких дней?

Тогда Ахель, испустив тяжёлый вздох, начал рассказывать о случившемся. Говорить долго и подробно ему не хотелось, потому что освежать событие в памяти было делом болезненным: Ахель не мог простить себя за жестокость. Рассказ вышел краткий и сухой, как в новостных сводках, составленных пресыщенным жизнью корреспондентом.

Могло создаться ощущение, что Ахель чуть ли не каждый день ловит существ либо не осознаёт важности поимки: ведь он говорил о совершенно невероятном случае так, будто описывал просто прогулку. Лекарь тем не менее, видя плохое состояние пациента, осознал, что такое повествование – это максимум, на что способен несчастный. Предмет рассказа показался ему крайне странным, и поверить в сказанное до конца лекарь не смог.

— Интересно, – протянул Кор, когда Ахель закончил. – Не знаю уж, говоришь ты правду или придумываешь небылицы, но допрашивать я никого не стану. В этих местах обитают существа, я не спорю. За время бесконечных сборов трав в лесу я несколько раз их видел. Правда, мельком. Да и легенд о них много. Но вот чтобы поймать существо – о подобном я не слыхал. Они обычно крайне быстрые и замечают всех ещё издалека. Но если хочешь, чтобы я думал так, то не стану спорить.