Книга Крик потревоженной тишины. Книга 2, страница 187 – Матвей Дубравин

— А что я не сделал? – почти плача, удивлённо спросил Илдани.

— Ты не взял себе более простую тему. Например, по истории какой-нибудь общины. Тогда всё бы точно прошло гладко.

— Это не мой путь, – вздохнул Илдани. – Мой путь…

— Я знаю, – перебил его Тальми. – Будем надеяться на лучший исход. И более того. Я хочу, чтобы ты поехал в Обитель Собраний прямо сейчас. Машина ждёт.

— Прямо сейчас? – удивился Илдани. – Я даже не думал делать это так сразу.

— Чем дольше откладываешь, тем больше нервов, – пояснил Тальми. – Поехали!

И Илдани кивнул ему.

Они покинули Зал Явлений. Гаврими помахал им рукой вслед.

Обителью Собраний называлось здание, где собирались наиболее компетентные люди, так или иначе связанные со служением Закону, чтобы обсуждать текущие вопросы. Сюда приходили как служители, так и профессора, и люди из более приземлённых сфер. Тут распределяли деньги, обсуждали проекты строительства, составляли планы мероприятий и решали самые разные вопросы. Здесь же принимали решение о том, достоин ли ученик, получивший образование при Зале Явлений, стать служителем Закона или нет. По старой традиции этот вопрос решала комиссия из семидесяти семи человек – по числу Явлений Закона. Первосвященник не входил в неё, так как был учителем этих учеников и не мог быть беспристрастен.

Число 77, будучи нечётным, издревле рождало много споров. Не было ясно, кого в комиссии должно быть больше – служителей или профессоров. Служители доказывали, что больше должно быть их, потому что они знают о Законе изнутри; они отдали Ему всю жизнь. И именно им нужно судить, принимать ли ученика в их ряды или нет. Профессора доказывали, что больше должно быть именно их, потому что они лучше образованны, а значит, лучше знают, как оценить потенциал ученика. После долгих споров обе стороны пришли к бесполезному компромиссу, а именно: они согласились распределиться поровну, если бы имелась такая возможность. Но такой возможности не было: членов комиссии должно было быть 77. Не больше и не меньше.

Решения предлагались самые разные. То предлагали участвовать только тем, кто был одновременно и служителем закона, и профессором, но это решение не понравилось тем, кто при таком раскладе оказался бы исключённым из комиссии. Предлагали и распределиться на две группы по 38 человек, чтобы их было 76, а 77-м взять того, кто был бы и учёным, и профессором. Это решение устраивало всех до той поры, пока служители не стали назначать номинальных профессоров на эту должность.

Профессора хитрили не меньше, подделывая документы и выдавая за служителей тех, кто ими не являлся. Потом было принято решение сделать 77-м членом комиссии самого короля. На такое не согласился сам король, сказав, что у него нет на это времени.

В итоге 77-м членом комиссии решили сделать случайного человека. Им мог стать кто угодно, хоть уборщик помещения. Это было всё равно, потому что его лишали права голоса. Он должен был просто сидеть и смотреть. А голосовали остальные 76 человек.

Работа считалась защищённой, если её одобрили 60 человек и больше. Получить высший балл – 77 одобрений – стало невозможным. Получалась странность: высшая отметка была физически недостижима, так как голосовали всего 76 человек. Но на это противоречие давно уже закрыли глаза. Один из комиссии в ответ на недовольство однажды ответил: «Если Закон захочет – то пусть Он сам и поставит семьдесят седьмой балл». Ответ не понравился журналистам, но понравился членам комиссии. С тех пор им все и пользовались.