Книга Отвернувшиеся девочки, страница 47 – Хэйли Чьюинс

Королева-дитя смотрит в пол.

— Они предпочли поверить словам Девятого Короля, а не собственным воспоминаниям – ты права. Но они были напуганы, Дельферния. Не хотели признавать, что песня Поющей Морю заставила их увидеть.

— Увидеть что?

— Что они были жестокосердны. Что предпочли не видеть. Предпочли не думать о том, как их музыка удерживает девочек взаперти.

— Я отвернувшаяся, – говорю я. – Море меня заберёт…

— Тебе нужно бояться не моря, Дельферния!

Но в моих ушах поднимаются волны, и я не знаю, что хуже: знать, что бесконечная протяжённость соли и серости хочет твоей смерти, или знать, что твоей смерти хочет смотритель.

— Ты королева – ты и рискуй. – Не верится, что говорю с Королевой-дитятей в таком тоне. Будто она одна из тех других и просит у меня кусочек тушёного угря. Я даже не склонила голову и не прикоснулась к губам, когда её увидела.

— Я бы и рада! – горячится Королева-дитя, но затем её голос затухает. – Не могу петь. Мать не передала мне свой талант.

— Вот как.

Королева-дитя потупляет глаза.

Не знаю, почему он достался мне. Этот дар, этот голос, это проклятье. Я всего лишь отвернувшаяся, мне не полагается даже задаваться вопросами, не то что иметь певчий голос. Хотела бы я вырвать его из горла и бросить к ногам Дитяти. Но не могу.

Кладу ладонь ей на локоть, ненавязчиво, и легонько сжимаю.

— Мне жаль, – говорю я.

Она поднимает полыхающий взгляд.

— Тогда помоги мне.

— Нет, – говорю я. – Не могу.

— Дельферния, – глаза Дитяти прищурены. – Твоя музыка такая же, какая у была у Поющей Морю. Я была совсем маленькой, когда она умерла, но помню её пение. Я хранила его в своих костях…

Отшатываюсь от неё.

— Это я хранила музыку в своих костях. В обители. А меня за это пороли до онемения. Тебе этого никогда не понять.

Начинаю проталкиваться мимо неё, когда библиотеку наводняет ещё один голос.

— Дитя, – это слово разрезает воздух, замораживая мои ноги. – Я знаю, что ты здесь.

Господин Кроуиф.

Королева-дитя снова вытирает глаза, заправляет локон за ухо. Хватает меня за рукав и тянет к нему. Отдёргиваю руку, но бежать бессмысленно. Господин Кроуиф меня уже увидел. Королева-дитя прочищает горло, разглаживая пену платья.

— Смотритель, – произносит она, громко, чтобы скрыть наплаканную глухость голоса. – Знаю, мне не положено находиться в старых скорбях, но я учуяла соконец и нашла, нашла… эту девочку, Дельфернию Подводой. Застала её за едой.

Лицо господина Кроуифа багровеет.

Королева-дитя наклоняет кисть, и соконец выскальзывает из-под рукава ей на ладонь, круглый и золотистый, как колокольчик.

— Нашла его у неё во рту.

Скашиваю глаза на Королеву-дитя, пытаясь понять, какую цель она преследует. Я забыла, что грешно есть во время фестиваля секретов. Да и если девочки совсем позакрывают рты, Пагубагон против не будет.

— Поэтому ты пришла за ней сюда, – говорит господин Кроуиф.

— Верно.

— И как же ты, будучи правительницей нашего великого острова, решишь её судьбу?

— Я… я… – запинается Королева-дитя. – Решила её не наказывать. В фестиваль секретов принято проявлять милосердие. Но я сделала ей внушение и напомнила, что правила наших фестивалей лежат в основе наших ценностей как пагубагонцев.

Кажется, господин Кроуиф молчит полвека. Опускаю подбородок, глядя на Королеву-дитя украдкой. Ужас наполняет меня, когда представляю, какое наказание может меня ждать. Никакой шептальни на этот раз. Прямиком к утёсам.