Книга Отвернувшиеся девочки, страница 45 – Хэйли Чьюинс

— Тссс, – говорю я книгам.

Но они не умолкают.

Беру в руки тонкий томик.

Гладкий, как крылья в моих ладонях, обложка сделана из листьев языкоплода. Приоткрываю его, и сверкачи слетают со страниц, взвиваясь к потолку. Чернилами осьминога написано следующее:

«Отвернувшаяся – неизбежное противоречие. Создаёт золото, но отречена от него. Вероятно, потому, что в день своего рождения отвернулась от мерцания, словно оно предназначено не ей. С самого начала зная, кто она такая».

Роняю книгу на колени. Название поблёскивает, когда я его читаю: «Доводы в пользу отвернувшихся». Закатываю глаза, кладя томик обратно на верх стопки.

Люди воспользуются любыми словами, которые смогут найти, чтобы убедить себя в том, что их жестокость оправданна. Как Девятая Матерь. И я уверена, что Блай изобрёл тысячу причин держать мою золотую птичку за стеклом – даже если мои кости недостаточно крепки, чтобы спросить его о них.

Ползу на четвереньках, просматривая надписи на гладких, как листья, корешках, в поисках названия, указывающего на превращение камня в чудищ.

В обители мы читали только то, что выдавала Девятая Матерь. Некоторые страницы из книг были вырваны, слова превращены в хищные облака синими чернилами. Тех других это не беспокоило – их взгляды и без того лишь безучастно скользили по миру вокруг. Я же всегда воспринимала это как очередное наказание – привязывание моего разума к обрубкам её идей.

Боль пронзает руку.

Опустив взгляд, вижу, что большой палец кровит. Бинт размотался и присох к липкой, полузажившей плоти. Стискиваю зубы и сажусь на пятки, накручивая его обратно.

— Ничего я здесь не найду, – шепчу я.

— Возможно, найдёшь правду, – произносит голос. – Всё же сегодня фестиваль секретов.

Оглядываюсь через плечо.

Это Королева-дитя.

Ей нельзя здесь быть. В старых скорбях. Да и одной ей наверняка быть нельзя. Обычно господин Кроуиф сопровождает её, как тень летящую птицу.

— Ты оставила в пыли след, – говорит она.

Могу только сглотнуть.

Она продолжает, как если бы я ответила. Как если бы ком не стоял у меня в горле. Книги снова бормочут.

— Ты явно что-то ищешь, – утверждает она.

— Я… да. Ищу, что почитать. – Доля правды в этом есть.

— Знала, что эта комната в Скорбном была у Поющей Морю любимой? Поэтому мы называем её библиотекой Поющей Морю, хотя она и была построена задолго до её рождения.

— Неужели? – Надеюсь, она продолжит говорить. Чем больше она говорит, тем меньше я про себя выдам.

— Девятый Король её переименовал. Говорят, он сделал бы для неё всё. Говорят, он был так влюблён, что построил тайный дворец, который могла видеть только она.

Сокровенный. Где Королева-дитя услышала, как я пою.

«Молчи, Дельферния».

Королева-дитя приближается ко мне.

— Дело в том, – произносит она, – что у вас с Поющей Морю есть кое-что общее. – Медленно встаю, заложив руки за спину. Королева-дитя вертит кольцо на пальце. На руке синяк, оставленный цепкими пальцами господина Кроуифа, – вижу следы сквозь тонкий шёлк рукава. – Непокорность, – говорит она, глядя прямо на меня.

Отступаю назад, забыв, что там книги, спотыкаюсь и падаю на землю. Королева-дитя шагает по упавшим томикам и останавливается надо мной. Я могла бы отползти, выбежать из библиотеки, но мне не убежать от того, что она знает. А она знает всё. Знает, какой скверной я была, – как матери в шептальне.