Книга Отвернувшиеся девочки, страница 52 – Хэйли Чьюинс

— Клянусь перед морем, – говорит она.

Господин Кроуиф кивает:

— Клянусь перед небом.

В туннеле поднимается вой. Ветер, ветер. Обителькрылы летают вдоль стены позади нас, как золотые птицы, которых я создала, – ищущие в куполе обители щель, в которую можно протиснуться.

Линна подходит к господину Кроуифу. Берёт Королеву-дитя за руку и помогает ей подняться. Взгляд Королевы-дитяти умоляет. Умоляет меня сделать то, о чём она просила меня в библиотеке. Но я не могу, не могу. Все трое отворачиваются от меня: смотритель, королева, Линна.

— Нет, Линна… – говорю я. – Линна! Не надо! – Она не обращает внимания. Удаляется. – Линна! – окликаю её я. – Линна! – Но она не останавливается, не оборачивается. – Линна, ты не можешь… – хнычу я.

— Теперь иди, – бросает господин Кроуиф через плечо. – Подруга спасла тебе жизнь.

Золотые каблуки Королевы-дитяти скрежещут по камню.

Цок-цок. Цок-цок.

— И не подумаю, – говорю я, догоняя их и хватая за локоть Линну. Она отстраняется, избегает моего взгляда.

В отличие от господина Кроуифа. Он смотрит на меня с силой расколотого громом неба. Чувствую себя маленькой и обожжённой, как осколок умолкамня.

— Это игра для королей и владеющих, – произносит он. – А не для девочек-невидимок.

И задувает пламя в руке.

Завывает, завывает.

Линна сказала, что это всего-навсего ветер. Но Линны здесь нет. Только я – я и темнота. За свою жизнь я изрядно наслушалась просачивающихся в щели свистов, и этот звук – нечто иное.

Это голос.

Но, быть может, мой разум вырезает историю из ничего.

Шепчу Мимм и Плутне, шарю в пустом пространстве, но кончики пальцев не находят перьев. Они находят лишь гравий. Прищуриваюсь, пытаясь разглядеть пространство вокруг, но это всё равно что смотреть сквозь чернила.

Мое сердце – перехлёст течений. Линна, мерцание, шаги, господин Кроуиф. Он забрал её. Забрал. Собирается отправить её на скалы.

Завывающий голос всё громче и громче.

Опускаюсь на корточки, осторожно ползу в его сторону сквозь черноту. Выставляю руку перед собой, нащупывая стену, в которую Линна врезалась ранее. Сложенную из камней. Провожу ладонями по впадинкам, подтягиваясь, чтобы встать. Ни одной щели – нет, вот здесь одна. Хватаюсь за неё, просовываю внутрь подушечки двух пальцев.

Шепчу туда.

— Тссс, ветер, – говорю я.

Звук затихает.

И перестраивается в песню.

Она закольцована, возвращается – снова и снова – к началу. Как песня, которую я услышала, когда Линна привела меня в Сокровенный впервые. Как трели обителькрылов. Доносится из-за стены.

Я знаю, знаю.

Прислоняюсь ухом к отверстию, стоя до боли неподвижно, позволяя песне закручиваться внутри меня.

— Я не ветер, – говорит песня.

Мимм и Плутня приземляются мне на плечи, тыча клювами в мои уши, говоря мне слушать. Слушать, слушать.

Песня погружается в молчание.

— Кто ты? – шепчу я, говоря в трещину, вдыхая запах сырости, и соли, и морецветов.

Но поющий не отвечает, лишь заводит мелодию снова, ноты поднимаются, как ступеньки.

— Прошу, – говорю я. – Скажи мне.

Пение прекращается.

— Меня зовут Свеглия Эмм, – говорит голос.

— Свеглия Эмм. – Мои губы касаются камня. – Как давно ты здесь, внизу?

— Годы, годы, годы. – Слышу, как ногти царапают камень.

Всматриваюсь в сгущающуюся темноту. Обителькрылы хлопают крыльями рядом со мной, сбивая мой слух с толку перьями. В глаза бросается искорка света, и я жду, наблюдая. Это одна из моих золотых птичек, пробирающаяся сквозь камень от Свеглии Эмм ко мне, словно та её напела.