Книга Отвернувшиеся девочки, страница 53 – Хэйли Чьюинс

Отворачиваюсь от стены и бегу.

Завывание начинается снова.

— Ключи, – зовёт голос, становясь всё выше. – Ключи. Ключи. Ключи. Ключи. – Речь переходит в пение, а затем в крик: – Ключи!

Бегу до самого выхода из Сокровенного. Статуя Рулуна Арфермола надо мной поднимается, а затем сдвигается в сторону, открывая рассветное небо, ночь выщелочена лучами раннего солнца.

Спешу вверх по лестнице, хватаясь за сияющие золотом перекладины, ноги скользят.

Выбравшись из туннеля, оглядываюсь и вижу, что обителькрылы не последовали за мной. Кружат и вьются внизу, далеко внизу. Золотистая птичка освещает края их крыльев, выписывая кольца и мельтеша мимо них. Она вылетает на поверхность и проносится над моей головой. Мне невыносима мысль оставить их там. Одних. Без Линны.

— Ключи! – всё ещё слышу я, как кричит Свеглия Эмм. – Ключи! Ключи! Ключи!

Свищу и напеваю, но обителькрылы не следуют за мной. Наверное, боятся покидать туннели, как я боялась покинуть обитель.

— Пожалуйста, – умоляю я. – Мимм, Плутня, – повторяю трепещущие ноты, которые сочинила в дуплистом дереве, и они опускаются на землю, заставляя птах прижать крылья к тельцам и поднять на меня головы.

— Летимте со мной, – шепчу я, глаза наполняются слезами.

Статуя Рулуна Арфермола начинает двигаться обратно, чтобы закрыть собой яму. Отпрыгиваю и падаю, ударяясь спиной о брусчатку. Закрываю глаза. Слёзы бегут по щекам.

— Мимм. Плутня. – Теперь мне туда не спуститься. Не сейчас, когда времени так мало. Не сейчас, когда Линна вот-вот отправится к скалам. Лёгкие горят. Крылья, замурованные под камнем.

Утро слепит белым сквозь веки, открываю глаза. В небе надо мной две точки. Присаживаюсь, смеясь, грудь вздымается. Обителькрылы. Мимм и Плутня – они последовали за мной. Последовали за моим голосом.

Я их не потеряла. Я потеряла не всё. Зову, и они устремляются ко мне, стуча клювами у моих ушей.

Фестиваль секретов закончился. Сегодня фестиваль королев. У перьевала по-прежнему безлюдно. Но пространство усеяно стеклянными бутылочками с секретами внутри, написанными на высушенных листьях языкоплодов. Жители Пагубагона должны были бросить их в море. Наверное, море их выплюнуло. Наверное, устало от секретов. Я устала от секретов.

— Секрет за секрет, – сиплю я.

И тогда я знаю, знаю, знаю.

Знаю, что должна сделать.

Изо всех сил бегу по улицам Пагубагона, солнце окрашивает камень в золотой глянец, по обе стороны от меня тени обителькрылов. Сердце расколото посередине, но толкает меня вперёд, вперёд, против грозного воя ветра.

К пещере. Пещере Блая.

Улицы узкие и пустые, яркие, как иголки, и я не могу избавиться от мыслей о лице Линны. Линна – отдающая себя на погибель. Обменивающая себя на меня. И тот голос за стеной. Свеглия Эмм. Имя закручивается в животе завитушками, словно колючая лоза.

Единственное, что могу сделать, – взмолиться о помощи. Рассказать Блаю про план господина Кроуифа лишить остров музыки. Блай – странный малый, но он принц Пагубагона. Это должно что-то значить.

Продолжаю бежать, бежать по пляжу из умолкаменной гальки, пока не добираюсь до кричащего рта на склоне утёса.

Бледные глаза Линны и странные буквы имени Свеглии подталкивают меня вперёд, как торопливые руки. Обителькрылы летят у самых моих щёк.