Книга Люди и драконы, страница 27 – Елена Крыжановская

— Да говори «ты», не мучайся, — разрешил Дик.

— Не могу. Мы не ровня. У нас деловой союз, — холодно напомнил Талль.

— У начальника крепости в общей связке медный ключ с маленьким кольцом и длинной четырехгранной ножкой. Похож на гвоздь. Мне нужен не он, а запасной такой же.

— Понимаю. Значит, позаимствовать, сделать дубликат и вернуть настоящий, чтобы Кабан не хватился? Это возможно. Проверять новый ключ сами будете или помочь?

— Только рад помощи, — усмехнулся Дик. — Могу как-то отвлечь… помочь… только скажи.

— Не надо. Это моя работа. Вы уверены, что казнь сегодня вечером? Мало ли что они объявили, вполне могут перенести на завтрашний прилив. Когда светло, подобраться куда сложнее.

— Это — моя работа, — ответил Дик. — Будем готовы на вечер, а там, как получится.

— За ужином Кабана застать врасплох проще. За ужином в крепости дают стаканчик вина. Но, увы, у нас есть только обед. Быстро сбегаю за инструментами, вы ждите на углу, слева от входа в Кабанье логово. Я войду туда, вы не суйтесь. Если вскоре выйду, идите за мной на расстоянии. Если нет… что ж, можете не платить. Десятка вперед, для вдохновения.

Они ударили по рукам, скрепив договор. Дик отсчитал карманнику десять золотых. Талль бегом исчез в стороне Убежища. Дик быстрым шагом пошел от доков на главную площадь, стараясь держаться в тени и ныряя в подворотни всякий раз, как слышал громкий топот или цокот копыт.

* * *

[1] (прим. Лины) Не могу спросить, сколько последний рекорд. Дик, конечно, как всегда скажет: «Уверена, что хочешь знать?» Я хочу. Но спросить не могу.

Судя по тому, что он говорил: «Дюжина иногда хуже сотни», — цифра немалая. Значит, это не приговор, а «уговоры» — на что-то не соглашался. На свадьбу с принцессой, к примеру. Но Дик говорит, что общая сумма, в принципе, не имеет значения. По-настоящему чувствуешь только то, что успел получить до первой потери сознания. Потом, когда приводят в чувство и продолжают, уже не то. Ужасно только если перерыв между ударами большой, успеваешь прийти в себя, как было у него в первый раз.

Как условлено, Дик спрятался под навес кондитерской лавки на боковой улочке, слева от входа в крепость. И почти сразу же увидел, как Талль говорит о чем-то со стражником. На голове карманника сидела огромная мятая шапка с низкой тульей, съезжавшая на одно ухо, придававшая ему смешной и жалкий вид. Он жалобно гримасничал, издали видно, что умоляет пустить на свидание к мамочке, не иначе. Стражник с непроницаемым лицом принял от просителя мелкую серебряную монету и позволил мальчишке прошмыгнуть в боковую калитку.

Старательно делая вид, что не может глаз отвести от полки со сладостями, Дик смотрел на отражение в серебряной чаше. Она сверкала гладкими высокими боками, доверху полная сладких булочек с разноцветной глазурью. В ней отражался угол площади и ворота тюрьмы.

Тем временем Талль неловко мял в руках свою шапку и заискивающе смотрел на главу охраны всей крепости, с аппетитом обедающего, облизывающего толстые пальцы, с которых в салат капал жир от индюшачьей румяной ножки. С красными щеками, обрамленными полумесяцами черной щетины, чтобы как-то удлинить лицо, с животом размером с добрую бочку, которого никак не мог скрыть черно-синий мундир, начальник охраны действительно смахивал на борова. Только не домашнего, ленивого и малоподвижного, а на лесного кабана со злыми черными глазками, способного затоптать или широкой грудью смести всех со своего пути, если его разозлить. Впрочем, в этот момент Кабан настроен добродушно. Жареная индюшка, домашняя ветчина и пирог с грибами этому немало способствовали.