Книга Люди и драконы, страница 66 – Елена Крыжановская

— Вас расстреляют на крепостной стене, — другой старейшина до сих пор хранил молчание, возможно, поэтому голос его звучал хрипло.

— Опять? — удивился Дик.

Лица отцов города дрогнули. Они удержались, чтобы не оглянуться в поисках поддержки друг у друга. Вероятно, их головы разом посетила мысль о бессмертии, не поддающемся нормальным законам. Они слегка растерялись. Только глава совета скептически прищурился и спросил:

— Вас уже расстреливали?

— Обещали. Когда?

— Завтра в полдень, — по тону ответа слышно, что у всех судей отлегло от сердца. Они снова чувствуют себя владыками жизни и смерти этого мальчишки.

— Главная смотровая площадка над воротами? — Услышав подтверждение, Дик неодобрительно хмыкнул: — Пожалейте зрителей и своих лучников, это же против солнца, откуда ни посмотри! Что за публичная казнь, если никто ничего толком не увидит?

Совет качало, как деревья под ветром. Они снова похолодели и сдвинули лбы, шушукаясь о чем-то. Их неприятно смутила дерзость молодого рыцаря. Шикнув на старейшин, глава совета наклонился вперед, широко расставил руки для упора и сурово заметил Дику:

— Мы ценим ваши познания в особенностях стрельбы на крепостных стенах, рыцарь, но проведение казни целиком наша забота, вам не о чем беспокоиться. Лучше подумайте о себе. Приготовьте свою душу к грядущему испытанию. Завтра вас ждет смерть!

— Готов к ней всегда. Это входит в мое призвание, — Дик взглядом отодвинул главу совета на расстояние, исключающее назидательный тон. Отец города в самом деле выпрямился и убрал руки со стола.

— Уведите. Ждать казни в общей темнице рыцарю не пристало. Любые связи с сообщниками исключить!

Часовые скрестили копья перед грудью Дика. Это не помешало ему коротко поклониться городскому совету, прежде чем покинуть зал.

На этот раз камера смертников одиночная, небольшая. Ее передняя стенка забрана вертикальной решеткой. Дик видел стражников, которые то скрывались в общей караулке, то прохаживались из конца в конец тускло освещенного коридора. Они постоянно сменялись. Видно, каждый в гарнизоне желал посмотреть на рыцаря, о котором болтают столько небылиц. Они не прочь и поговорить со смертником, но устав тюрьмы запрещает.

То, что остальные ничего не узнают, Дик считал подлостью. Он сам сказал, что эта пытка хуже голода и не легче других медленных телесных мучений. Он пробовал уговорить седого солдата постарше, передать весточку его друзьям. Но тот отказался. Шепнул только, проходя мимо, что завтра утром весь город узнает о предстоящей казни. Так что и те, кто сидят в подвале, узнают, а, возможно, даже увидят.

Вечером к Дику пришел стражник в поварском белом фартуке поверх мундира. Он сказал, что приговоренные к смерти могут заказать на прощальный пир любые самые изысканные лакомства. Отказывать не принято. Что господин рыцарь желает на ужин и что на завтрак?

— А нельзя за мой счет накормить ещё кого-нибудь? — спросил Дик. — Мне это, в общем-то, уже ни к чему…

— Накормить всех голодных в городе? — повар задумчиво потер подбородок. — Это дорого, но возможно. Так делал один король, когда проиграл войну, и родной брат приговорил его к смерти… Но в городе поднялось восстание, народ освободил доброго короля, и после этого столь широкие жесты смертникам запрещены. Вы могли пожелать накормить всю тюрьму, но боюсь, это сочтут передачей сообщения вашим соучастникам. Кто-нибудь ведь непременно догадается, по какому поводу устроен роскошный ужин.