Онлайн книга «Романтика дорог»
|
— Нет, что вы! Захотите поболтать, всегда обращайтесь! До утра к вашим услугам, деваться мне некуда! — саркастически ответил Дик. Тюремщик пожелал ему спокойной ночи, посоветовал позвать стражу, если Дик всё-таки захочет ужинать, и ушел, заглушая свое бормотание лязгом связки ключей и громыханием пустого ведра. Дик прислонился затылком к холодной стене, закрыл глаза и медленно глубоко вдохнул воздух камеры смертников. «Человек чувствует свою вину и проявляет всю возможную заботу, а ты на него рычишь! — упрекнул себя пленник. — Думаешь, ему бы не хотелось получить повышение только за твой арест, без всяких приговоров и убийства? Очень хотелось бы. Но разве это в его власти? Всё. Он ушел. Время теперь только твое, успокойся. Не хочешь терзаться долгим ожиданием, ложись спать. Это будет лучше всего… Кто там ещё?» — слыша шаги и шорох о решетку, Дик с досадой открыл глаза. Прижавшись к прутьям, на него сочувственно или испугано смотрел молоденький гвардеец с тонкой шеей и такими глазами, будто ему несправедливо поставили двойку и за это лишили сладкого. — Что? — Простите, я…— гость судорожно глотнул, собираясь с силами. — Меня назначили в наряд утром. Чтобы стрелять. — Первый раз? — Нет, — солдат гвардии отвел глаза. Дик удивленно спросил, что же он тогда здесь делает? Грубейшая ошибка разговаривать с жертвой перед исполнением приговора. Только сильные мастера могут позволить себе такую встряску нервов. — Вы же не сможете уснуть. — Это пустяк. Я не смогу выполнить приказ, вот что страшнее. — Гвардеец решительно заявил: — Хочу, чтобы вы знали, завтра я не буду стрелять! — Зачем? Мне это не поможет, если все остальные солдаты не промахнутся или все не откажутся. Жертва будет напрасной. Молодой гвардеец смутился: — Я только хотел, чтоб вы знали… — Благодарю. Дальше. У вас есть родные в стане мятежников? Хотите узнать об их судьбе? — Нет, все мои родные здесь, в Шарге, — тихо ответил страж и откланялся: — Простите, что побеспокоил вас… Дик сразу закрыл глаза, не провожая взглядом посетителя. «Зачем обидел этого мальчика? Что он такого сделал, чтоб разозлить тебя? — ругал себя за резкость Дик. — Его услуга тебе ничего не даст, ты не почувствуешь, будет пять пуль или шесть… Тебе-то всё равно. Поэтому он и сказал! Чтобы ты завтра знал, что по ту сторону стволов есть кто-то, кто мысленно на твоей стороне. Для солдата это важнейший выбор, решить, с кем воевать, с кем — нет. И он готов не выполнить приказ. Хватит ли у него ума стрелять мимо, или откажется открыто? Тогда ему грозит не только увольнение из гвардии, могут отправить на каторгу за соучастие в мятеже». Дик безнадежно вздохнул. Раздражение не проходило. «Дурацкое благородство. Бессмысленное. Лучше бы делом занялся! Не нравятся тебе порядки в городе, борись или беги. Но откуда мне знать его жизнь и мысли, и что за обстановка у него в семье? Он честен, это хорошо. А всё равно дурак…Теперь из-за него переживай ещё! Других забот нет?..» Рассчитывая проспать часа два-три, а после, когда усталость слегка угаснет, а вся тюрьма уснет, проснуться и подумать обо всем, Дик сполз на пол. В камере лежал широкий соломенный матрас в углу. Многие заключенные в последнюю ночь не находили себе места и мерили камеру шагами, бродя из угла в угол. А матрас оставался новеньким. Дику сейчас безразлично, лежать на мягкой перине или на голых камнях, лишь бы не задевать два глубоких ожога на груди. Мельком глянув в окошко, поймав последний закатный луч, он сразу провалился в сон, из которого его в прошлый раз вытащила тюремная стража. И в этот раз, Дик не сомневался, будет так же. |