Онлайн книга «Романтика дорог»
|
Тюремщика вызвал комендант и сам заговорил о долгожданном повышении. Когда страж вернулся взволнованный и снедаемый противоречивыми чувствами, арестант уже сидел на полу камеры под стеной. Страж осторожно подошел к решетке вплотную: — Вернулись? А я уж беспокоился, признаться. Прошло уже время и обеда, и ужина… Вообще-то, вам полагается последний ужин. Но позже, через два часа. Желаете сделать заказ? — Нет. — Вы не будете ужинать? — страж прекрасно знал, что Дик ничего не ел весь день. — Желаете написать письмо родным? — Некому. — Я тоже не могу похвастать большой родней, — сочувственно заметил тюремщик. — Только жена и сын. Хотите сделать какие-нибудь особые распоряжения о своем имуществе или… Дик, молча, с закрытыми глазами помотал головой, не слушая перечень всех услуг, на которые мог рассчитывать смертник. Он еле дышал от нервной дрожи, которая сжимала горло. Тюремщик чувствовал раздражение постояльца камеры. Опыт подсказывал, что это не паника перед лицом скорой смерти и не злость на сам арест и приговор. После допроса сидящий на полу мятежник казался невредимым, только усталым и злым. Но опытный взгляд отметил резкую бледность и круги под глазами, и разорванный глубже разрез рубашки и угольный след на его краю, словно ткань задело что-то раскаленное. Его не только жжет рана на груди, скорее раздражает бессмысленность мучений. Неужели не ясно, что он не назовет сообщников в Шарге? Всем это ясно. Тогда зачем⁈ Зная, что допрос — пустая формальность, сильные люди всегда злятся. Они готовы к смерти, но к чему лишние страдания или отсрочки? А уж предложение купить себе жизнь ценой предательства… Смешно и глупо говорить с ними об этом! — Это запрещено, но ради вас я сделал бы исключение, — тюремщик заговорщицки наклонился ближе к решетке. — Могу принести воды. Хотите? — Хочу. Ведро, — Дик мрачно смотрел исподлобья на стража, который от такой наглости потерял дар речи. Даже глоток воды дать заключенному раньше, чем через два часа после допроса, строго запрещено. Но флягу, хотя бы, пронести нетрудно… — Но как? — растерялся тюремщик, уже соглашаясь нарушить правила. — Сделайте вид, что проводите уборку. Тюремщик обещал постараться. И вскоре принес Дику ведро воды, хорошо понимая, что арестант хочет не только утолить жажду, но и охладить рану. — Благодарю, — хрипло сказал пленник. — Отчего такая щедрость? — спросил он позже. — За вас мне обещано повышение по службе. У нас неделю свободна должность помощника коменданта и вот, теперь… Вы уже выбрали последнее желание? — Как обычно, — Дик дернул на груди рубашку, показывая, что она не годится для торжественного случая. Тюремщик понял и обещал исполнить. — Уж не сердитесь на меня, — миролюбиво попросил он. — За что? Стражи не обладают обычно такой властью над заключенным, чтобы просить прощения. Это, скорее, тон палача. — За приговор. Это ведь я вас нашел. Что одному удача, другому беда. Как странно: был человек, и нету. Вот я сейчас говорю с вами, а завтра вас уже не будет… — Я. Не. Сержусь, — приговоренный произнес это с таким накалом, что верилось в его прощение с трудом. — Надеюсь, вы получите повышение. А сейчас, пожалуйста, не могли бы оставить меня в покое? — Да, да, — спохватился тюремщик. — Вы, верно, хотите подумать о своей жизни… Впрочем, сколько там уже осталось, десять часов? Наверно, вы хотите отдохнуть, вам очень рано вставать… |