Книга Романтика дорог, страница 61 – Елена Крыжановская

Внимательно вглядевшись в самодовольное круглое лицо солдата, Дик бросил меч. Стража окружила его, тот, кто производил арест, почтительно поднял Тореллинг с пола и пошел вперед, указывая путь остальным.

В крепости Дику сразу сообщили, что апартаменты, которые он видит перед собой — камера смертников. Суда не будет. Всё решено с того момента, когда появились объявления о его розыске. А точнее, намного раньше, когда мятежники покинули Шарг, и он закрылся, чтобы никого не впускать обратно.

Дик разжал зубы только раз, чтобы сказать: «Да», — подтвердив свою личность и звание. Остаток ночи он провел в камере, размерами, холодной темнотой и толщиной стен весьма напоминающей его недавнее убежище. Только дверь решетчатая, прозрачная. И сон к арестованному никак не приходил.

Меньше всего Дика беспокоил вопрос, что теперь будет с ним? Он знал ответ. Кто-то его выдал, это Дик тоже знал, но совершенно этим не интересовался. Предателем мог быть кто угодно, кроме той пятерки ребят, с которыми он вчера ужинал. Любого мог выследить шпик. А если потом прижали гвардейцы, то каждый второй, от неожиданности рассказал бы всё, что знает, даже не успев сообразить, о чем речь. Кто-то мог случайно проболтаться родным или знакомым и готово — на следующее утро донос уже лежал на столе у начальника полиции. Или, скорее, в крепости, ведь отряд направили прямо отсюда.

Разницы нет, позарился на деньги кто-то из взрослых, или по глупости признался в связи с мятежником кто-то из детей. Рано или поздно, это выплывет наружу само собой, и тогда предатель пожалеет о своей слабости.[1] Вряд ли ему будут мстить, но презирать — наверняка. А общую молчаливую нелюбовь выдержать порой труднее, чем открыто сразиться с сотней противников.

Утром прошло не более часа после раннего завтрака, как одиночество арестованного закончилось.

— Позволю себе побеспокоить, — вежливо и привычно начал старший в конвое, открывая замок на решетчатой двери в камеру. — Вас ждут господа следователи, хотят задать вам несколько вопросов. Мне поручено проводить вас.

Дик узнал тюремщика. Тот же круглолицый солдат, который первым появился в подвале.

— Позвольте, руки, — солдат кивнул двум стражникам помоложе, которые хотели защелкнуть кольца кандалов на арестанте. Но Дик не подал рук и продолжал сидеть.

— Зачем?

— Так полагается, рыцарь, — растерялся от слишком детского вопроса тюремщик.

— Что вам это даст? — вполне серьезно повторил Дик. — Если сковать мне руки впереди и такой длинной цепью, думаете, она помешает напасть на вас, если захочу? Не помешает. Всех рыцарей, тем более в Братстве Дороги, специально учат драться в самых невыгодных условиях. А кандалы — дополнительное оружие. Лучше уж сразу верните меч.

Стражники мгновенно отступили, чтобы пленник не выхватил у них из рук тяжелую цепь. Дик слегка усмехнулся:

— Если действительно так меня боитесь, придумайте что-нибудь поумнее.

Конвой направил на арестованного пики.

— Следуйте за нами, рыцарь.

— Хоть что-то, — вздохнул Дик и поднялся. Он думал, что его ожидает малоприятная беседа с властями, но такого не ожидал. В кабинете, кроме усиленной охраны и писцов, ведущих протоколы, присутствовали двое полицейских следователей. За столом важно восседал представитель магистрата в черной мантии.