Книга Зов бездны, страница 44 – Елена Крыжановская

— Зачем ты стол двигал? — Руст до конца не верил, что это происходит наяву. Очередной провал его планов придавил убийцу, как гора бревен. Дик озорно хмыкнул и сел прямо:

— Так и не поняли? Веревочка! Мне требовалось отбить кусок полегче от ваших деревянных монстров… И привязать к ножке стола веревку. Не стоило экономить на кандалах… Второй конец держал башню из стульев. Так надеялся, что это вы зацепитесь… Что ж, не судьба.

— Охрана перевернула всю камеру, ища разлитый яд. Как они ничего не зацепили?

— Ничего не было. Веревка появилась, только когда старший тюремщик пошел звать вашу милость. Мне же всё слышно, что говорят за дверью. Выбрал момент и привязал.

— А яд? Куда ты его вылил?

— В один из фонарей. Кто мог заметить, что горит и льется по решетке не только масло? Всем было не до того.

Руст долго молчал, трагически раскачиваясь и обхватив руками голову. Он хотел выяснить, где допустил ошибку, но после ответа Дика понял, что ошибочна вся партия, а не какой-то один ход.

— Что я вам сделал? — после долгой паузы, наблюдая за отчаянием своего убийцы и отстраняясь от него вежливым обращением, спросил Дик. — Просьба о помощи — предлог. Если боялись, что сорву игру, могли меня не звать.

— Тебя всё равно вызвал бы кто-то из детишек, — простонал Руст. — Нитка сто раз об этом говорила! Уж лучше самому позвать на помощь и убрать тебя с пути, только ступишь на порог гостиницы. Я сменил хозяев во всех трактирах города, открылся этим продажным людишкам и всё напрасно… Ненавижу таких, как ты! Всегда вмешиваются, куда не надо, и всё им сходит с рук! Почему все должны платить по счету, а ты нет? — взвыл он, захлебываясь злющими слезами. — Ты не имеешь права жить, когда я… и все другие… почему мы стареем и умираем, а ты — нет!!!..

Этот крик, отчаянный протест того, кто смотрит в лицо смерти и рвется прочь от нее, ударил Дика больнее, чем любые камни. Руста трясло так, словно это он только что выпил яд и чувствует, как холодеет всё внутри и жизнь уходит из него с каждой секундой. Кровь отхлынула от лица Дика без помощи отравы и мышцы на скулах окаменели. Он встал.[1]

— Сам хотел бы знать, — тихо ответил он, — зачем до сих пор живу. Но это, как видите, не в вашей власти. Хотите попробовать ещё раз, господин советник?.. Нет?

Тогда, прощайте. Привет Аните. И не сердитесь на нее. У всех свои вкусы в жизни, я ей нравлюсь. Простите. Это уж не в моей власти.

— Убирайся, змееныш, — Руст трясся от плача злости и бессилия. — Не могу тебя видеть!..

Дик молча поклонился и пошел к двери. На пороге он оглянулся:

— Не делайте непоправимого, пожалуйста. Яд ведь у вас ещё остался. И не в бутылках, в сердце. У вас прекрасная семья, берегите их… Не понимаю, всё-таки, что за странная ненависть, если готовы спасать мне жизнь, лишь бы не уступить ее кому-то другому! Смиритесь… Вы проиграли не мне, а Всевышнему. Это не бесчестие. Переживёте.

Но, всё равно, не понимаю. Сам бы, того, кто мне противен, пальцем не тронул, не то что принимал бы его в своем доме, как почетного гостя. Что вы за люди, заговорщики? Сами не уверены в том, которая их ваших правд настоящая!

— Отчего же, — ледяным тоном ответил Руст, не глядя на своего врага. — В том, что я не могу спокойно спать, свободно дышать и жить, когда ты бродишь по свету и безнаказанно смеешься над смертью, в этом я уверен.