Книга Легенда о конокраде, страница 149 – Анна Черкасова, Мария Крехова

Все повторялось, одно событие становилось зеркалом другого.

«Если это какая-то временна я петля, а я лежу в коме после удара об раковину, – подумала Сауле, – то отсоедините меня поскорее от ИВЛ».

— У тебя усы отросли, – сказала она, зацепившись за деталь во внешности Дани, которая отличала бы его от него же прежнего. – И борода. Немножко. Ромчик обзавидуется.

Переступив с ноги на ногу, Даня почесал покрывшуюся волосками щеку. Он, кажется, искренне чувствовал себя виноватым за что-то.

Когда вчера утром Капитан проснулся и не нашел дочь дома, он сразу кинулся расспрашивать. Сауле до рассвета пролежала без сна на пустом топчане, репетируя ответ.

Нет, я вчера пошла спать, а Ния хотела прогуляться.

Побитый Даня, ночевавший на сене в сарае, конечно, ничего не знал. Ромчика тоже расспросить не удалось: он уехал на работу и вернулся лишь вечером. Тогда лодки с рыбаками, которые ощупывали дно рядом с местом, где на берегу нашли одежду Нии, уже вернулись домой ни с чем. Даня тоже был среди них. Былая ссора оказалась забыта перед лицом общего горя.

Сам Луан вручил Кериму полосатую бандану, найденную одним из ныряльщиков в водорослях на мелководье, и на лице рыбака не было ни капли насмешки. После того как он ушел, Керим еще долго стоял на пороге, держа промокший комок ткани на ладони, как новорожденного котенка. Ветер мог поднять бандану с того места, где Марфа оставила ее вместе с остальными вещами Нии. По крайней мере, Сауле не помнила, чтобы они бросали ее отдельно.

Она вообще ничего не помнила. Все с того момента, как они с Нией дошли до пляжа, было как в тумане. Сауле разрывалась между страхом, что обрывочные воспоминания вдруг сложатся в целостную картинку, и не менее сильным стыдом за то, что она и не пытается вспомнить.

Когда Сауле и мальчишки уложили парализованного горем Капитана спать, они наконец остались втроем. Но ненадолго. Скоро на улице послышался шорох колес телеги, цокот копыт.

— Меня попросили. – Ромчик старался не встречаться взглядом ни с Даней, ни с Сауле. – Надо остаться с эмирами на ночь. Один из слуг заболел.

Лишь у двери он поднял глаза на Сауле. Ей хотелось толкнуть его, а лучше схватить и потрясти за ворот рубашки.

«Мы же договорились! Почему я теперь остаюсь в этом дерьме одна?!»

«Прости».

И вот так просто Ромчик выскользнул за порог. Сауле на автопилоте обработала Дане открывшиеся раны на костяшках, помазала синяки пахучей мазью и отправила спать. Саму ее ждала еще одна бессонная ночь.

— Думаешь, это из-за меня?

Вопрос выдернул Сауле из воспоминаний о вчерашнем дне.

— Что Ромчик уехал? Вряд ли, кто его там разберет, – соврала она, стараясь сдержать дрожь в голосе.

Даня помотал головой.

— Опять я сорвался.

— Да ладно тебе, – Сауле с энтузиазмом уцепилась за первый за два дня нормальный разговор, – тот гад сам напросился!

Она легко толкнула Даню локтем. Тот не поддержал ее напускную веселость и лишь поморщился. Кажется, ребра еще саднили.

— Болит?

— Жить буду, – отмахнулся Даня. Как будто он что-то обдумывал.

Сауле не знала, оставить его одного или попробовать разговорить, и в конце концов выбрала первое. Перехватив корзину поудобней, она развернулась и быстро, насколько могла, пошла к дому. Вопрос, чуть не сбивший с ног, настиг Сауле на пороге.