Книга Легенда о конокраде, страница 152 – Анна Черкасова, Мария Крехова

Страшный стук молотка в утробе пещеры Сауле не забудет никогда. С таким звонко-мясистым звуком, наверное, забивались гвозди в запястья Христа, а римские легионеры пытали его первых последователей, ломая молотками кости и сухожилия за то, что те познали истину. Непонятно было, почему Марфа вообще так заморачивается: нельзя ли просто связать Нию и закрыть веревки на засовный слог? Марфа подозревает, что Сауле выпустит Ниюдо положенного времени?

Как бы я хотела найти в себе смелость на такое.

Стиснув в зубах леденящую обиду на Марфино недоверие, Сауле ничего тогда не спросила, а теперь, придя в пещеру, старалась думать только о спасении Анар.

— Сыр и хлеб. – Сауле положила на подстилку два узелка с едой. Марфа забрала опустевший бурдюк с водой и положила новый. Такими пользовались рыбаки, когда надолго уходили в море.

Затем Сауле опустилась на колени, чтобы собрать в мешок мусор и объедки. Оказавшись на расстоянии руки от Нии, она ожидала слез, криков и обвинений. Может, пару ударов или пощечин. Но к чему она не была готова, так это к тому, что Ния будет молчать и безжизненно смотреть мимо нее.

— Вот ты и попалась, – внезапно вкрадчиво заговорила она, приподнимая голову, но взгляд ее был направлен на Марфу.

Ния вынула из-за спины осколок камня и разрезала им поперек голень.

— Что ты делаешь?! – успела прошипеть Сауле, прежде чем ее оглушил истошный крик девочки.

— УБЕЙСЯ!

Три слога трижды отскочили от стен пещеры, и так же резко, как и вопль Нии, воцарилась тишина. Полагаясь больше на предчувствие, чем на логику, Сауле обернулась. Марфа качнулась, будто поддетая извне невидимым крючком, и, широко расставив руки, со страшной силой впечаталась лбом в неровную каменную стену.

Раздался мокрый звук.

Ния, хохоча, занесла руку, чтобы рассечь вторую ногу, но Сауле не дала ей этого сделать. Она выхватила кровавый осколок и вскочила, чтобы помочь. Марфа шаталась как пьяная, на ее лице проступила глубокая ссадина, а в глазах застыло растерянное выражение, будто женщина чему-то удивлялась.

— Как ты? – только и могла выдавить из себя Сауле, начиная паниковать. За спиной злобно хихикала Ния, бренча цепью.

— Дуры! Обе дуры! – принялась за свое Ния. Доведенная до отчаяния, она уже не нуждалась в зрительном контакте с жертвой своего слога, и именно поэтому Марфа оказывалась в смертельной опасности.

Каких еще приказов можно ждать от этого звереныша?

Но тут Марфа удивила Сауле еще больше, чем вся эта проклятая ширьская магия. Чудом оправившись от удара, который мог вызвать легкое сотрясение мозга, она подбежала к Ние, схватила ее за волосы и приложила о стену так, что девочка потеряла сознание, обмякнув на своей залитой кровью подстилке.

Плечи Марфы тяжело вздымались.

— Что ты творишь?!

— Да не сдохла она. Вон, дышит. – Ее голос огрубел до рычания, и Сауле в этот момент испугалась, как никогда в жизни. Она сжала в ладони тот самый осколок, еще не совсем понимая, от чего собралась защищаться.

Как птица перед грозой, когда в безумстве ищет укрытие.

Марфа выпрямилась и повернулась к Сауле, и она нескоро распознала в глухом стуке звук выпавшего осколка.

Внутри ее любимой, обожаемой Марфы, казалось, поселился жуткий ксеноморф, захватив разум и тело, и от женщины остался только человеческий облик. Только едва он был знаком Сауле. Взгляд Марфы выражал усталость и злость от того, что все идет не так, как она задумывала. Это напоминало, как она раздражалась на Сауле, если та медленно думала.