Онлайн книга «Легенда о конокраде»
|
— Знаешь, что тэ? – Похоже, Кимьян серьезно сомневался в умственных способностях Сауле. — Ну, выглядит знакомо. Пропустив издевку мимо ушей, конюх грубо сунул косы Сауле, опять избегая прикосновения. — Прокосите здесь все как следует, пока не така жара. Хозяин вчера нашел кершнеца на шее жеребенка. – Рукой он очертил пространство от забора, у которого стояла Сауле, до дальних кустов. Сауле вспомнила утреннее напутствие Капитана о жучках в высокой траве, которые пьют кровь, если присосутся к телу. Кершнецами на Цране звали обычных клещей. – Потом разрешу поесть. На вопрос, что в меню у почетных работников конюшни, Кимьян только усмехнулся. — Что из дома снесла, то и ешь. Из дома Сауле «снесла» аппетитнейший шиш на постном масле. — И не отлынивать. Работать не коней воровать. У нас даже Кика работает. Да, Кика? Кошка, которая следовала за ним везде, как маленькая костлявая тень, согласно мяукнула. На прощание Кимьян смерил Сауле взглядом, остановившись там, где из-под штанов торчал протез. Сауле рано обрадовалась новым шароварам, скрывающим ноги, взамен старым джинсам с обрезанной штаниной. Жители Црана успели разглядеть все в день приезда, поэтому даже к кошке обращались по имени, а к Сауле – нет. Глядя, как удаляются конюх и Кика, Сауле пообещала себе, что покосит так, как еще свет не видывал. Это будет самый лысый участок острова, да что острова – всей Шири. Но сдержать обещание оказалось не так просто. Близнецы работали косами непринужденно, успевая болтать и подначивать друг друга. Трава, почти достающая им до плеч, падала с таким свистом, что позавидовал бы сам Соловей-Разбойник. Сауле же попросту лупила растительность палкой. На пару секунд та пригибалась к земле, чтобы тут же издевательски распрямиться за спиной. Пришлось искоса подглядывать за Тином и Талом, прежде чем получилось выставить острое лезвие перпендикулярно стеблям. Тогда работа пошла. Сауле даже успела привыкнуть к методичным движениям. Шаг, взмах, снова шаг. Гнетущие мысли пусть не исчезли, но ненадолго отступили. Впервые за два дня в голове воцарился благодатный белый шум. То же самое Сауле ощущала, когда на стометровке шиповки вгрызались в землю, мгновение за мгновением приближая ее к победе. Нет, не думать о беге! Взмах, шаг. Еще взмах. Трава вокруг конюшни сухая и пахла не свежестью, а пылью и медом. Интересно, девушку, невесту эмира, уже выдали замуж? Вряд ли. Сауле узнала бы. Почувствовала, хотя и не могла объяснить почему. Даже сейчас горестная, на грани истерики, песня, которая позвала ее в Ширь, едва слышно звучала в ушах. Так море поет в ракушке, навсегда разлученной с ним. Лезвие косы нашло на камень, и Сауле споткнулась, тут же выйдя из полузабытья. Но песня никуда не делась. Только вот никакая это была не песня. Близнецы бросили работу и бегали туда-сюда по поляне, окружая что-то пищащее. Прямо над их белыми головами металась, вопя, маленькая черно-белая птичка. Забыв про угрозу клещей, Сауле пошла к ним, раздвигая море травы руками. — О, конокрад! – тяжело дыша, начал Тин. Или Тал – Сауле их не слишком различала. – Помогай. Несмотря на кровь, росой повисшую на траве, на миг показалось, что птенцы в порядке. Но потом разум заботливо подкинул детское воспоминание о петухе, мечущемся по двору без головы, и Сауле поняла, что покрытые пушком тельца просто бьются в конвульсиях. Только один из всего выводка был еще жив и натужно пищал, пытаясь убежать от близнецов, помогая себе недоразвитыми крыльями. Крылом. Второе осталось лежать в траве, как отброшенный хвост ящерицы. К горлу подкатила тошнота. |