Книга Легенда о конокраде, страница 75 – Анна Черкасова, Мария Крехова

— Мы попросили помочь, – Тал кивнул на поляну, – а она дерется.

— С этим вам надо было помочь?

Марфа мельком посмотрела на раненого птенца. Строгий излом бровей дрогнул и смягчился.

— Вы двое – обедать, – вздохнула женщина. Тин и Тал переглянулись. – Мне что, вас пнуть для резвости?!

Близнецы бросились прочь.

— Ненавижу детей. – Марфа проводила их взглядом и обратилась к Сауле: – А ты-то чем думала?

Сауле было открыла рот, но Марфа покачала головой.

— Нет, молчи. Тебя здесь и без того не жалуют, а застань вашу потасовку не я, а Кимьян, как бы он выставил все перед Ивором? Преступница с большой земли напала на детей Црана из-за тупой птицы!

В любой другой ситуации Сауле посмешило бы слово «тупой» из уст Марфы. Будто мама матерится за рулем. Но сейчас было не смешно. Воображение подкидывало страшные картинки. Прощай, дом, прощай, дневник Сеятеля, – привет, скала, с которой Сауле непременно бы скинули в наказание. А еще она чуть не подвела Ромчика и Даню.

— Ну, дай посмотреть, – смягчилась Марфа, склонившись над подставленной ладонью. Цокнула языком. Нос защекотал запах нагретых на солнце волос. Сауле всхлипнула, хотя глаза были сухими. – Маленькая сеноедка. Они умные, но, видно, не слишком дальновидные, раз вьют гнезда так близко к людям.

— Ему можно помочь? – Этот жалобный хриплый голос не мог принадлежать Сауле.

Марфа ничего не ответила. Птенец в ладони зашевелился. Достаточно было просто сжать пальцы и прекратить мучения. Сауле почувствовала, как желчь подкатывает к горлу.

— Я не буду его убивать. И никому не позволю.

Сауле задумалась, как славно было бы забрать птенца домой, не в хату Капитана, а в Москву. Как доказательство, что Ширь не привиделась ей во сне.

Марфа будто прочитала ее мысли.

— Из раненого зверя выйдет славный питомец. Неважно, как далеко от дома ты его заберешь, чем станешь кормить, в какую клетку посадишь, – он все равно будет тебе благодарен. – Марфа осторожно погладила пестрый пух над клювом. Птенец прикрыл глаза. Не от удовольствия – от страха. – У нас говорят: птичка, лишенная неба, будет искать его в хозяйских глазах. Правда, это присказка про девок из утешных домов.

Марфа хмыкнула и продолжила:

— Но подумай, как ты будешь о нем заботиться? Таскать птенца на работу не выйдет: он помрет просто от жары и тряски, – а оставаться дома нельзя. От твоего старания зависит, как скоро Ивор соизволит отдать дневник.

— А Керим? Он весь день дома.

Сауле попыталась было ухватиться за соломинку, но и та безжалостно обломилась в руке.

— Этот птенец только твоя забота. Не переоценивай гостеприимство Керима. Или его трудолюбие. У них не просто так нет никакой скотины. Керим никогда не знал ничего, кроме корабельного дела. Итак, что будешь делать?

Свободная рука Марфы оказалась у Сауле на плече. Она не утешала – скорее, помогала поставить точку.

Глаза, обеспокоенные, синие, как увядающие васильки, встретились с глазами Сауле. Они ждали ответа.

— Не знаю.

— Я понимаю…

— Ничего не понимаешь! – Сауле стряхнула чужую руку. Ей как никогда захотелось остаться одной, пусть даже одиночество это не выходило за пределы собственного тела. – Решать судьбу живого существа мне раньше как-то не приходилось! У нас в мире, представь себе, чтобы поесть мяса, достаточно его купить. Даже в магазин не обязательно ходить! Хотя откуда тебе знать, что такое магазин. – Сауле начала заговариваться, но остановиться уже не могла. – У нас, когда у ребенка умирает любимый зверек, родители, как правило, врут, что он просто сбежал! Дети не гоняются за птенцом, чтобы добить, потому что быстрая смерть милосердней! И не надо на меня так смотреть, я знаю, что близнецы не специально. Я знаю и все равно злюсь! Но я не знаю, что делать.