Книга Легенда о конокраде, страница 77 – Анна Черкасова, Мария Крехова

— Значит, если твою бабушку звали Ния, а родился бы мальчик, то он бы так и остался Нией?

— Ну, был бы какой-нибудь Нияр. А вообще, я – совсем другое дело. Мама у меня из-за моря, из Цадана. – Дочь Капитана задумчиво поправила бандану в своих несвойственных жителям Йонов каштановых волосах. – У них там такой традиции нет. «Ния» на их языке – «путеводная звезда». Маме нравились звезды. Ну, то есть так отец говорит. Ее звали Хансаит. Только я не знаю, что это значит. Но она умела рисовать.

— Это твоя мама расписала стены?

Ния кивнула.

— Красиво. Жаль, рассмотреть не успела. Странно твой папа на Даню взъелся с утра.

— А я с ним согласна.

Сауле удивилась, но ничего не ответила. Разговор опасно подходил к моменту ссоры, которую Сауле «посчастливилось» застать. Она думала, куда же направить разговор в этот раз, но Ния, видимо, по-своему растолковала ее молчание.

— Осуждаешь?

— Немного, – честно ответила Сауле.

— Разочарована? Наш разговор вчера. Я не послушалась.

— Да не в этом дело. – Еще никто не менялся после одного-единственного разговора, тем более если разговор этот был не с психологом, а с девушкой средней красноречивости. Это Сауле и сказала. Ния недоверчиво покосилась на нее. – Суть в том, что вы с отцом оба друг друга стоите. Не спорь!

Сауле перебила девочку, готовую протестовать:

— Только Керим это понимает, а ты – пока не очень. Но это возраст такой, знаешь, полный непониманий.

— Говоришь как эмирэсса, – фыркнула Ния. Сауле не стала обижаться на сравнение с прокуренной старухой.

— Говорю как та, кто уже через такое прошел. – Ну, почти. Сауле все еще считала, что от матери ей достались только жесткие волосы и умопомрачительные темные глаза. – В общем, ты в следующий раз попытайся не спорить. Отец и сам тебе уступит, вот увидишь.

— А вот Ивор… – начала Ния и тут же замолчала.

— Думаю, Ивору нечего делать в ваших с отцом делах. При всем уважении, – лицемерно подытожила Сауле, которая сама в эти дела уже забралась по локоть. С другой стороны, Ния вроде как сама спрашивала совет.

Остаток дня после того, как Сауле распрощалась с дочерью Керима, прошел без происшествий. К вечеру вернулись конюх и Марфа, чтобы напоить и почистить лошадей. Поменяв опилки в стойлах, Сауле оказалась предоставлена самой себе. В гордом одиночестве спускаясь в деревню, она заскучала по музыке в наушниках. Ничто так не отвлекало от боли в натруженных мышцах, как немецкий кальянный рэп или, на худой конец, Марина с ее алмазами.

Когда на полпути культя в протезе заныла так, что Сауле собралась лечь и заорать прямо посреди дороги, со спины послышался цокот копыт. Ромчик и остальные работники в услужении эмиров возвращались со смены. Все нехотя подвинулись, и вниз Сауле доехала с ветерком.

Дома их уже ждал горячий ужин от Капитана и не менее горячий Даня. Буквально горячий. Гений додумался надеть в море свою майку без рукавов и обгорел до золотистой корочки. Пока Сауле и Рома соскребали со дна миски остатки местного аналога окрошки, Даня сидел (потому что лежать было больно) с холодным полотенцем на голове и обмазанными сметаной плечами. Сауле, конечно, знала, что влюбленность делает людей рассеянными, но чтоб настолько… Это она и не постеснялась сообщить другу. Пока Ромчик от смеха кашлял окрошкой, Даня умудрился покраснеть еще на пару тонов. К моменту, как он пришел в себя, вернулась Ния, и было принято решение прогуляться, чтобы оставить капитанскую дочку наедине с, собственно, Капитаном. Сауле надеялась, что к возвращению дом будет стоять целым. Перспектива ночевать на конюшне с Кимьяном или в обшарпанной хате, которая пустовала, пока туда не заселили Марфу и Варму, совсем не радовала.