Книга Соль и Грезы, страница 138 – Алекс Анжело

И я вновь задумалась о том, что чувствует настоящий Люций. Если судить по тому, насколько я его знаю, то за беззаботной улыбкой скрывается всепоглощающее и необъятное, как океан, чувство вины.

После первого столкновения в Корриуме с Теневым Люцием, когда битва подошла к концу, остальным сразу поведали о том, с чем мы столкнулись.

Наличие копии Люция, который появился из портала, потрясало само по себе. Поначалу это даже восприняли как шутку. Но ещё в Корриуме посыпались вопросы:

— Как он выглядит? В точности как Люций? – Сильфа жестом руки обвела Морана с головы до ног.

— Красные глаза. Тёмные заострённые ногти, – ответила я и добавила, будто это имело большое значение: – Заплетает волосы в косу.

— В итоге у нас Люций, который может отдавать приказы тварям, предпочитает немного другой стиль и к тому же безумен? – подытожил Кьярин, прикладывая прохладный компресс ко лбу распластавшегося на кровати Региса.

— Я бы не назвала его полностью безумным. Скорее…

— …у него отсутствуют общепринятые в нашем понимании моральные принципы, – завершил Моран. Его взгляд потемнел, и он заметно притих.

— Верно, – согласилась я, глядя на бессознательного Региса.

Врачеватель проявил недюжинное хладнокровие и силу воли, обработав и зашив раны самому себе. После, заявив, что у него есть прекрасное средство, которое увеличит скорость заживления, он достал склянку со странной бурой жидкостью. По словам Региса, у лекарства был один минус – не проходило и минуты, как принявший снадобье засыпал. Причём происходило это настолько внезапно, что больной даже не успевал распознать, что вот-вот потеряет сознание. С Регисом произошло то же самое: вот он что-то говорил, а в следующий миг его глаза закатились, и он резко обмяк на подушках с открытым ртом и высунутым языком, окрасившимся в ярко-фиолетовый цвет из-за выпитого средства.

Врачеватель наказал и даже пригрозил нам, чтобы не вздумали его оставлять и взяли с собой даже спящего.

— Красные глаза, прямо как у тварей, – подметил Сезар.

Я кивнула, думая, что Теневой Люций будто метался из крайности в крайность. Каждый раз, прокручивая в памяти его поведение, я лишь убеждалась в том, что он страстно желал причинить мне боль. Но когда поддавался этому стремлению, то, вопреки всякой логике, наоборот, злился на себя. Будто всё его существо стремилось к разрушению, но что-то иное его тормозило.

— Он попытается помешать нам закрыть портал, – голос Люция прорезал тишину. – Моя тень родилась в момент сильных эмоций и жгучей ненависти ко всему белому свету и в особенности к ордену Сорель. – Моран медленно покачал головой. – Тогда я не был способен на сострадание и не отличался благоразумием. Если он впитал именно те чувства, то будет стремиться к хаосу. И, как сказала Сара, он не безумен. Он может показаться таковым, но у него своё мышление. И, возможно, пока он только пытается осознать, что он такое.

В итоге, возвращаясь к нынешнему дню, я отчётливо понимала, что Люций оказался до преступного прав. Но, в конце концов, что в этом было удивительного? Кто, кроме нас самих, знает все наши пороки?

— Я закончила, – сказала я, поднимая бумагу и дуя на неё, чтобы скорее высушить чернила. – Не читай, пожалуйста, – проговорила, складывая лист пополам.