Книга Соль и Грезы, страница 59 – Алекс Анжело

Продолжая уповать на своё терпение, сдержанно спросила:

— Что мне надо сделать?

Больше всего на свете не любила столь бесполезно тратить своё время на всякую чушь.

— Проколи палец и выдави каплю крови в центр чаши, – гадалка, не обращая внимания на мой скептицизм, подала мне инструмент, похожий на шило, но с более тонким остриём.

— Оно чистое?

— Протираю после каждого клиента.

— Глубочайше извиняюсь, – вмешался Люций. Он выудил откуда-то из своих одежд миниатюрный, выполненный с небывалым мастерством нож из тёмного металла и подал мне рукояткой вперёд. Рукоять была тоже из металла с рельефными цветами ликориса.

Задумавшись над чужой предусмотрительностью и в очередной раз утвердившись, что у Люция всегда припрятано несколько козырей в рукавах, я поблагодарила и взяла нож. И, чуть помедлив, проткнула указательный палец. Алая кровь выступила мгновенно.

Дело оставалось за малым. Когда капля упала в воду, то по ней пошли круги, а чаша внезапно едва слышно зазвенела, будто от резонанса. Женщина вглядывалась в узоры крови, расплывающиеся перед ней, с таким видом, будто они правда могли ей что-то сообщить.

— Вижу: дома у тебя нет. Семьи тоже нет. Живёшь от одного пристанища к другому.

Тяжело сглотнув, я мрачно промолчала.

Люций подался вперёд. Я с немалым удивлением отметила всю серьёзность выражения его лица.

— Скажете что-то ещё?

Женщина посмотрела на него, прежде чем вновь обратить внимание на меня:

— Не могу многого сказать, всё слишком неопределённо. Даже заглядывать не буду, чтобы с пути не сбить. Но… всё же кое-что открою. Любовь вижу. Большую любовь и привязанность. Маяком станет во тьме. Не будет её – сгинешь. Душу растерзает и развратит чужое предательство.

Во всей ситуации больший интерес у меня вызывало лицо Морана. Оно представляло странное зрелище. Губы улыбались, а взгляд вдруг обратился сталью, будто он не знал, то ли радуется, то ли испытывает гнев. Но все эти эмоции сменили рассеянность и крайнее недовольство, когда гадалка поражённо произнесла с выпученными в неверии глазами:

— Ох, могущественный он. Жестокость и добросердечие идут рука об руку в нём. И спасти, и казнить может. Многое испытал в жизни и увидел, поэтому и опорой сможет стать. Верь ему. Большая разница в возрасте только благом обернётся.

Повисла гробовая тишина, и первым её нарушил Моран:

— Вы сказали – разница в возрасте?

— Да. Я вижу, что предназначенный ей судьбой старше, – она сощурилась, вглядываясь в воду, и после с убеждённостью заявила: – Не менее чем в два раза! Может, чуть больше, может, чуть меньше. Я сужу лишь по ощущениям от ауры. Она тягуча, так будто… ему лет пятьдесят уже!

Если что-то было способно испортить Люцию настроение, то оно свой шанс не упустило. Я ещё никогда не видела, чтобы выражение его лица менялось столь стремительно. Это меня поразило.

— Вы хотите сказать, что её любовь, предназначенная судьбой… – процедил Моран, указывая на меня и тут же оборачиваясь обратно к гадалке, – …это какой-то старик?! Я правильно понимаю?

— Я говорю только то, что мне поведала кровь. И всё. Если вы недовольны предсказанием, то предъявите всё своё недовольство судьбе, – огрызнулась гадалка.

Люций некоторое время угрюмо молчал, откинувшись на диван. Его брови сошлись на переносице.