Книга Соль и Грезы, страница 67 – Алекс Анжело

Смех Люция затих, подобно морской волне, оттолкнувшейся от берега. Настойчивый взгляд слегка туманных глаз устремился на меня:

— Тогда мне нравится быть пьяным.

— Это ненадолго, – сказала я, подойдя ближе.

— Ты не сбежишь?

— Что? Почему я должна сбежать?

Тогда он уточнил, глядя снизу вверх:

— Сара, ты не сбежишь, если я стану чуть настойчивее?

— У меня долг перед своим орденом, у тебя перед своим. Об этом необходимо помнить, – произнесла я то, о чём думала столь часто.

— Сара, я ни на секунду об этом не забывал.

Я позволила себе слабость – села рядом, совсем близко. Люций, прикрыв глаза будто от усталости, уткнулся лбом в моё плечо. Его ладонь нашла мою, слегка болезненно сжала пальцы, после, опомнившись, он ослабил хватку, и движения стали куда мягче и осторожнее.

— Меня так всё это злит, Сорель, – вдруг на выдохе произнёс Люций. Я ошиблась – в нём не было и капли усталости. – Все эти пустые дрязги, условности и борьба за власть. Разве это самое главное? Я знаю, что нет. Но многие вокруг, похоже, даже не догадываются. И завтра мы вновь вернёмся, чтобы участвовать в этой заранее проигранной игре…

Люций и раньше бывал откровенен. Но теперь с него будто спала новая маска. Предельная серьёзность, оголённые черты характера. И, кажется, в прошлом я была безумна, раз даже допустила мысль о его легкомыслии.

Необъятный океан. На поверхности – рябь из весёлых солнечных бликов, а под ними – неизведанные тёмные глубины.

— Мне понадобится дня три-четыре, – от стали, прозвучавшей в голосе, по спине прошли мурашки. – Тёмные вмешаются в происходящее в Турисе. Монеты Акракса создают для этого повод.

— Ты об этом хотел подумать?

— Да, хотел убедиться, что решение взвешенное, а не продиктовано эмоциями. Считаешь это неправильным? Не нравится, что я использую полученную информацию? Сара… Лучше скажи честно, – Люций поднял голову, внимательно рассматривая моё лицо.

Я же задумалась.

— Нет. Я думаю, это логично. Пока во всём этом теневые могут пострадать сильнее, – отозвалась я, взвесив все за и против. – Но, Люций, если я пойму, что ситуация требует вмешательства светлых, то мой долг – доложить о происходящем.

— Понимаю.

— Но свои догадки, касающиеся подземелий около Туриса…

— …мы по-прежнему храним в тайне, – договорил за меня Люций.

— Верно.

— Тогда дождёшься меня? – прозвучало с вопросительной интонацией.

— Тебе так легко вмешаться во всё это? – Я, конечно, понимала, что разница между нашим положением в орденах весьма внушительная. В отличие от Морана, любое моё действие контролировалось, а личные желания не значили ничего. Даже сейчас, доложи я о происходящем в Турисе, на этом моё участие в деле завершилось бы.

— Если мои действия разумны, то почему отец ко мне не прислушается? – откликнулся Люций хитрыми глазами и прохладным тоном, будто имитируя меня. Люций склонился, вдыхая запах моих волос и выводя из равновесия одним этим невинным жестом. Его рука, как самая настоящая змея, незаметно коснулась моей талии, притягивая к себе.

— Люций… Мы ведь обсуждаем серьёзные вещи.

— Я всего лишь обнимаю. Что в этом преступного?

— Ты касаешься губами моего уха. Это нарушение личных границ.

— Ты нервничаешь, – усмехнувшись, констатировал он.

— Ещё несколько секунд – и я могу разучиться здраво мыслить, и тогда мои поступки станут нелогичны.