Книга Чугунные крылья Икара, страница 14 – Борис Конофальский

— Я про римацию не знаю, не доктор, — насупился Туз, — а вот про кента своего скажу. Подрезали его ни за что, крысы бешеные.

— Ни за что? — спросил Буратино.

— Ни за что. Говорю же тебе, по беспределу.

— А я слыхал, что весь кикоз из-за бабок случился. Говорят, ты ребят по бороде пустил, товар сбыл за цехин, а ребятам вернул всего двадцать сольдо.

— А что ты за авторитет, чтобы судить, — побагровел Туз.

— А я и не сужу, за что купил, за то продал, я по делу говорю, а не сужу.

— Ладно, раз по делу, то я свою долю взял. А раз моя доля не была оговорена сразу, сколько хотел, столько и взял. Кто меня упрекнёт?

Тут Буратино предложил Тузу отойти и поговорить с ним с глазу на глаз. Туз согласился. Они отошли и остановились вдвоём, продолжая разговор:

— Туз, ты человек уважаемый. Я знаю это и прошу тебя по- товарищески, кончай этот базар, ни тебе, ни мне он не в руку. Ты с него авторитета не наживёшь, и я прибыли не поимею. Если же по понятиям глядеть, ты не прав.

— Я не прав? — возмутился Туз. — Моего кента на больничную койку сложили, а я ж остался весь в косяках, как в щелках. Так, что ли?

— Туз, я разборок не хочу, — произнёс Буратино, — но в этом деле ты не прав.

— Я тоже разборок не хочу, гадом буду. Но этим крысам клешни поотрывать должен. Никто безнаказанно не может моих друзей калечить. От этого мой авторитет страдает и мой рэкет тоже. Поэтому, если мы с тобой по добру не разойдёмся, я тебя на сходняк потяну. И пусть люди скажут, кто из нас прав, а кто в косяках.

— А если и на сходке миром не решим? — спросил Пиноккио.

— Решим, — уверенно ухмыльнулся Туз.

Буратино это прекрасно знал, он понимал, что на сходняке у него против авторитетного Туза шансов нет. Тем более что Томазо явно скажет не в его пользу. Но наш герой не сдавался.

— Ну а вдруг не решим на сходняке?

— К дону пойдём, пусть тогда дон наш спор решит.

— Разумно, — согласился Буратино, — дон человек трезвый, он правду скажет. Да только зачем тебе всё это? На кой они тебе сдались, эти бродяги? Ну, замочишь ты их, а дальше что?

— Я по понятиям живу, — отвечал Туз, — тут принцип важнее всего.

— Давай-ка, Туз, разойдёмся по добру. А я за бродяг твоему компенсацию выставлю.

— Нет.

— Нет?

— Нет, в крайнем случае, я им клешни поотрубаю.

— Ясно. Тогда знай, Туз, я на сходняке тебя барыгой выставлю.

— Я барыга! — вскипел бандит. — Это я барыга?

Его рука потянулась за спину, за пояс, а глаза налились кровью. Все бандиты из обеих банд, внимательно наблюдавшие за разговором своих предводителей, напряглись. Кое-где сверкнули ножи. Баба, проходившая мимо, увидев ножи, заголосила исступлённо. Трубочист, шедший с работы, юркнул за угол при виде такого дела. Звонко и страшно, как всегда, щёлкнул курок обреза. Туз покосился на Чеснока, стоявшего в десяти шагах от него с обрезом в руке, и сказал:

— Вижу, разговор ты, братан, ведёшь серьёзный. На волынах сюда пришёл.

— А у тебя за поясом не швайка, а дудочка, видимо, — сказал Буратино.

— В общем, давай по добру разойдёмся, не хочу я ни разборок, ни сходняков.

— Как же нам теперь миром разойтись, если ты меня барыгой объявил?

— Ещё не объявил, но, если будет сходняк, мне придётся. А если не будет, то оплачу лечение твоего хлопца и дам двадцать сольдо компенсации.