Книга Чугунные крылья Икара, страница 68 – Борис Конофальский

— Эй, Рокко, убери пистолет, это я, Гопак.

— Я вот сейчас тебе уберу пистолет, — многообещающе, но тихо сказал Рокко, делая вид, что прячет оружие, — ты только поближе подойди.

Но сияющий вид Гопака его насторожил, и он решил выяснить, чего это Джанфранко припёрся играть со смертью.

Когда тот подошёл на расстояние пяти шагов, Рокко сказал:

— Стой. Говори, чего припёрся, и без фокусов давай, а то продырявлю. Джанфранко молча полез в карман и достал оттуда грязную тряпку.

— Вот, — сказал он, протягивая её Чесноку, — разверни.

— Что ж я, дурак какой, всякие грязные лохмотья ворошить. Сам разворачивай и без шуточек. Я тебя предупредил.

Гопак, морщась конопатой физиономией, развернул тряпицу и протянул содержимое тряпки для обозрения Чесноку.

Тот только взглянул и с отвращением отшатнулся. На грязной тряпке лежало ухо.

— Это чьё? — спросил он, морщась, как и Гопак.

— Комара, — ответил Гопак.

— А где же он сам?

— В нашем городе, — спокойно сказал Гопак, — он больше не объявится.

Кажется, у него дела в других местах.

Глаза Чеснока встретились с глазами Джанфранко. Они больше не говорили, они и без слов понимали друг друга. Чеснок молча кивнул, кивком предлагая Гопаку идти к строениям, где шевелились остальные ребята.

Все сбежались посмотреть ухо. Все были немногословны, только один расстроенный смертью брата Серджо, удивлённо глядя на этот кусочек мёртвой плоти, говорил:

— Оно да… Ухо. И чьё же?

— Комара, — ответил ему Джанфранко.

— А как же он теперь без уха-то? — не унимался Серджо.

— Обойдётся, — ответил вместо Гопака Рокко, — оно ему теперь без надобности.

— Оно это так, без уха жить можно, — соглашался Серджо, — что ж ухо, вот если бы нога… Хотя и без ноги можно, а вот без двух ног жить тоскливо, хотя тоже не помрёшь, а вот без ног и без рук…

— Да хватит уже бубнить, — оборвал его Чеснок, — «без рук», «без ног». Он взял ухо у Гопака и, замотав его в тряпку, туда же замотал и камень.

Пошёл к морю и швырнул свёрток подальше в воду.

Все занялись своими делами, а Джанфранко Гопак остался с Буратино.

Он молча ждал, пока тот ему что-нибудь скажет.

Буратино выдержал паузу, а потом задумчиво начал:

— Говоришь, ухо Комара?

— Ну да, синьор Буратино. Убил я его, гада.

— А как мы проверим? Сам понимаешь, в нашем положении мы не можем полагаться на слово. Труп где?

— Я его в породу в терриконе закопал, что у Южной шахты. Там до сих пор и лежит.

— Рокко с тобою сходит, покажешь ему.

— Хорошо, синьор Буратино.

Весь остаток дня банда занималась организацией похорон.

Лука взялся привести священника, чтобы соблюсти все нюансы похоронного обряда. Священник, отец Чезаре, был его дядей, и поэтому Лука рассчитывал на содействие и молчание.

Серджо копал брату могилу, Пепе сел на баркас и уплыл к знакомому каменотесу, чтобы тот сделал могильный камень. А Буратино, как всегда, сидел и размышлял, работа была у него такая — думать.

Он собирался навестить дона и пожаловаться ему, что синдикат убил у него одного человека. А заодно и попросить помощи. Это он собирался сделать завтра, после похорон. Последние события были тяжелы, но наш герой окреп за последнее время, он научился бороться и был полон сил. Он, если честно, надеялся на поддержку дона, но и сам был готов продолжить борьбу. Все мясники и убийцы синдиката не могли запугать его. Он был готов к борьбе.