Книга Как закалялся дуб, страница 141 – Борис Конофальский

— Не ругайся, мой сладкий. Я уже одеваюсь, — пообещала хозяйка и села к зеркалу причёсываться.

Пудель понял, что фраза «я уже одеваюсь» обрекает его на мучительное ожидание в течение часа. Поэтому он лёг и закрыл глаза.

Этот случай, даже более того, это бандитское нападение, хотя и не было описано в городской прессе, всё-таки имело большой резонанс. Особенно в кругах городской элиты. Все только и говорили об этом циничном нападении и похищении пуделя мадам Малавантози. Некоторые уверяли, что один из злоумышленников даже выстрелил в саму синьору Анжелику из револьвера, но пистолет дал осечку. А пуделю прямо на глазах хозяйки была отрублена голова. Правда, утверждавшие это не могли объяснить, с какой целью это было сделано. А особо умные произносили страшное слово, от которого мороз шёл по коже: «Не удивляйтесь, господа, — говорили особо умные, — это дело рук банды вивисекторов». Дамы ахали, а особо нервные хлопались в обмороки, больно уж страшное было словечко. «Да-да, — продолжали умные люди, — мы, наконец, приближаемся к тому моменту, когда банды научных экстремистов будут похищать не только пуделей, но и их хозяек». Дамы взвизгивали и снова хлопались в обмороки, хотя некоторые втайне подумывали, что, может быть, это романтично. Но умные люди тут же разочаровывали этих дам, сообщая, что похищать их будут только в научных целях. Для опытов.

На самом же деле всё было намного прозаичнее, конечно. И наукой здесь никакой не пахло. Утором, когда синьора Малавантози вывела изнывающего от нетерпения пса на улицу, они заметили двух подозрительных типов: одного побольше, другого поменьше. Безусловно, оба они были очень подозрительны, но синьора редакторша не придала этому ни малейшего значения. Она с большим достоинством, свойственным всем избалованным мужским вниманием женщинам, проследовала до калитки и открыла её.

И тут грязная рука схватила её за край роскошной шляпы и натянула ей этот шедевр парижских модельеров на глаза. Натянув шляпу синьоре на глаза, та же самая рука, обладающая недюжинной силой, толкнула даму в лицо. Ясное дело, что синьора Анжелика на ногах не удержалась и рухнула на клумбу со словами:

— Это возмутительно!

Женщина приготовилась к обороне, она ожидала, что сейчас на неё набросится, просто даже прыгнет немытый, горячий и очень сильный простолюдин с телом античного бога. Но никакой бог на неё не прыгнул, а только вырвал у неё из руки поводок любимого пуделя. На что пудель тут же залился визгливым лаем, собака поняла, что-то здесь не так. Хозяйку на клумбы толкать, конечно, можно, шляпу натягивать её на глаза тоже, а вот прятать его в мешок, это, знаете ли, хамство. Но пуделю дали кулаком по его пуделиной башке с приговором:

— Молчи, шавка, а то убью.

Пудель сразу понял, с кем имеет дело, и перестал визжать, а только жалобно заскулил в темноте мешка и совершил то, для чего его вывели на улицу. А синьора Малавантози задумчиво полежала на клумбе четверть минуты и, не ощутив никаких поползновений относительно себя, встала и заплакала, не найдя рядом с собой своей любимой собаки. Собачку ей было жалко, но особенно жалко ей было белое, почти новое платье, а также порванную шляпу.

— Ах, мой мальчик, что тебя ждёт, — рыдала женщина, — кто же тебя похитил?