Книга Как закалялся дуб, страница 145 – Борис Конофальский

— Фу, аж голова закружилась от всех твоих гравюр и приложений. А говоришь, повода не давал. Вот тебе и повод.

— Извините, я не понял.

— А то, что этот твой Оскар, может быть, мой научный оппонент. Чем не повод набить тебе морду?

— А вы тоже учёный? — спросил парень.

— В известном смысле. А книжка-то хоть интересная? — спросил Чеснок.

— Мне нравится, но кое с чем я не согласен, — вяло промямлил отличник.

— А картинки в ней есть?

— Конечно, я же вам сказал, в книге двести шестнадцать гравюр.

— Двести шестнадцать? — переспросил Чеснок. — А бабы голые есть?

— Бабы голые? — удивился мальчик. — Вы имеете в виду изображения обнажённых женщин?

— Ну, голых баб имею в виду.

— Нет, признаться, нету. Понимаете ли, здесь в основном старинные гравюры, создавались они во времена становления католицизма в Западной Европе. А в те времена обнажённая фигура не поощрялась церковью. Работы с обнажённой натурой появились гораздо пожне, во времена Возрождения в Италии, а потом и в Голландии.

— Какой ты умный, — скривился Чеснок, — аж врезать тебе охота.

— За что? — искренне удивился мальчишка.

— Было бы за что, совсем убил бы, — ответил Рокко, — и ты, это… Давай-ка собирайся, пойдёшь с нами.

— Куда?

— Куда надо.

— Но почему?

— Ещё один вопрос, и вот этот парень, — Чеснок кивнул в сторону Серджо, — так врежет тебе по почке, что запрыгаешь.

— По почке? — испуганно спросил паренёк, прижимая книгу к себе, как бы пытаясь защитить свои внутренности от мрачного молчаливого верзилы.

— По почке, по почке, — заверил его Чеснок. — Так что давай, собирай свои манатки и пошли. И не вибрируй ради Бога, если будешь хорошо себя вести, то в пять часов вечера отпустим. Усёк?

— Я, конечно, усёк. Тем не менее, мне не ясна цель моего похищения, — произнёс мальчик. — Вы что, собираетесь требовать за меня деньги?

— Серджо, — призывно сказал Чеснок.

И Серджо, не говоря ни слова, бухнул здоровенным кулаком в костлявую спину мальчишки.

— Ой, — только и произнёс тот.

— Вот тебе и «ой», — передразнил его Чеснок. — А могли бы договориться и без этого, если бы ты не задавал лишних вопросов. Короче, бери портфель, книжку свою дурацкую и пошли.

— А… — хотел было спросить мальчишка.

— Ещё один вопрос — ещё один удар, — вывел формулу Чеснок. — Прежде чем спросить, подумай.

— Вы прямо как наш профессор, — грустно сказал мальчишка, пряча книгу в портфель, — Он тоже говорит: «Прежде чем спросить, подумай, что ты хочешь узнать».

— Умный у вас профессор, — сказал Рокко и повёл мальчишку к морю.

Выбор напольных часов оказался делом непростым. Часы были самые разнообразные. И единственное, что их объединяло, это баснословная цена.

— Мамочки, — произнёс Буратино, изучая ценники. — Это что же они у вас такие дорогие?

— Потому что это произведение искусства, — отвечал продавец, не глядя на мальчишку и пытаясь поймать муху.

— А-а, — сказал Буратино, понимающе. — А подешевле у вас искусства нету?

— Не держим. Возможно, будут, но в следующем месяце, — ответил продавец. Он опять приготовился поймать муху. И, честно говоря, мальчик с длинным носом отвлекал его от этой охоты. — Если хотите, купите часы с кукушкой, они дешёвые. Есть особенный экземпляр.

— Это какой же? — полюбопытствовал Буратино.

— Вместо кукушки из окошка появляется дама с формами, очень популярная модель в этом сезоне.