Книга Буратино. Правда и вымысел…, страница 98 – Борис Конофальский

— Вы, я не пойму, что ли совсем дурак. Ну, как же он вам даст, если его легавые приняли час назад и сейчас он на стене в камере надписи царапает. Откуда он их возьмёт?

— Ну, если так, — задумчиво сказал Карло и тут же добавил: — Тогда я завтра пойду схожу. Поговорю с околоточным.

— В вашем одноногом теле стыда ну ни капли нету, — укорял его мальчишка.

— Завтра, я сказал, — не уступал шарманщик.

— Ну, ладно, чёрт с вами, — разозлился пацан, — сбегаю я к Буратино. Может, он найдёт способ передать вам ваши поганые пять сольдо.

— Ну, так беги, — облегчённо произнёс Карло, чувствуя, что вот-вот избавится от этого хулигана, — и без денег не приходи.

А в это время полицейские тащили в участок свидетелей, всех без разбора. Среди свидетелей были личности весьма колоритные: например, цыганка с подбитым глазом и небольшой кувалдой. На вопрос: «Где взяла кувалду, дура?» она отвечала: «Позолоти ручку, ягодный ты мой, всю правду скажу, что было и что будет открою…» Дальше шли: злой, как чёрт, кучер, не понимающий, за что его забрали, два иностранных моряка, по-нашему не понимающих ни бельмеса, но достаточно драчливых. Сюда же попала цыпочка из заведения мамаши Трези, она всё время охала и подносила к носу флакон с духами. И завершал список свидетелей кочегар Пьетро, он был в форменных ботинках, в кителе и в фуражке, но при этом в кальсонах и сильно пьян. Пьетро ковырял в носу, шатался и через определённые промежутки времени произносил:

— У-у-у, чух-чух-чух, поезд отправляется. Чтоб вас всех затошнило, как меня сейчас тошнит.

Синьор околоточный, глядя на всех этих людей, а также ещё на добрый десяток свидетелей, был сначала обескуражен, а потом заорал:

— Что такое? Кто эти люди?

— Свидетели, ваше благородие, — отрапортовал полицейский.

— Свидетели? Они свидетели чего? Иеговы что ли? — орал околоточный. — Что здесь за бордель?

— Не могу знать, может, и Иеговы. А бордель у нас здесь часто бывает, — не смутился полицейский.

— Постойте, — насторожился околоточный, прислушиваясь к каким-то подозрительным и довольно неприятным звукам, — это что он делает? Вот тот, в кальсонах, в углу?

— Блюёт-с, — отрапортовал полицейский, — по причине пьянства-с, синьор околоточный.

— Всех вон отсюда, — побагровев, заорал Стакани. — Вон! Отберите у цыганки кувалду и вон!

Полицейский отобрал у цыганки кувалду и на требование позолотить ручку дал ей в морду так, что она вылетела из участка. За нею стали вылетать и все остальные неудавшиеся свидетели. Вот только с кочегаром пришлось повозиться. Этот пьяный и изрядно облёванный субъект своими сильными руками вцепился в прутья решетки и на все попытки оторвать его от них только орал:

— Вагоны не расцеплять! Поезд отправляется! Вагоны не расцеплять, это нарушение инструкций.

И с трудом, но все-таки оторвав его от решетки, трое полицейских поволокли синьора кочегара к двери. А тот продолжал орать:

— У-у, чух-чух-чух. Станцию Порт поезд проследует без остановок.

Полицейские, наконец, выбросили его из участка и стали слушать своего начальника, который всё ещё злился и орал:

— Я кого вам сказал привести? Кого? А вы кого привели? Я просил привести свидетелей преступления, а не всякую пьяную шушеру. Или вы не видите разницу между свидетелем и облёванным кочегаром? Или вам не нравится ваша работа? Кому не нравится — шаг вперёд.