Книга Во сне и наяву, страница 108 – Борис Конофальский

— Короче, самый серьезный в городе аукцион – это… «Конрос»… Так, вот. Он еженедельный. Ого… Золотых монет мало. Ну вот. Царские червонцы начинаются от сорока тысяч. О! И до ста восьмидесяти бывают.

— Машину можно купить! – доносится голос, от которого Свете становится не по себе.

Ну, конечно, это Пахом, придурок.

— Какой там у тебя год? – продолжает копаться в телефоне Митяй.

— Тысяча девятьсот одиннадцатый, – отвечает Светлана уже чуть настороженно, так как к ней протискивается Пахомов.

— Фома, дай-ка глянуть.

И пока она думала, что ответить, он своими крепкими, как пассатижи, пальцами вырвал у нее монетку. Осмотрел и констатировал радостно:

— Тяжелая. ЗэБэЭс. Где взяла?

А Светлана волнуется, пытается забрать у него монету.

— Пахомов, дай сюда.

— Да чего ты вибрируешь, Фома, отдам, – говорит он, глядя на девочку с презрением.

А Митя в это время произносит:

— Месяц назад червонец одиннадцатого года продали за сорок семь тысяч рублей.

— О! – удивляется Пахомов. – Нормальная лавэха. Можно покуролесить некисло недельку.

— Ага, – соглашаются пацаны и смеются.

«Мамочки, он, что, хочет забрать монету?»

— Отдай, Пахомов! – Света вцепилась ему в руку, она уже готова отнимать золотой у этого огромного парня. Но девочка понимает, что не сладит с ним, у него рука как из железа. Она даже согнуть ее не сможет. Света уже думает, что придется пожаловаться классному.

— Да угомонись ты, долбанутая… На-на, – говорит он снисходительно и небрежно возвращает монету, – успокойся только. Чего ты такая дикая? Ты вообще пипец, Спортивная.

В его устах это звучит как оскорбление, мол, полная дура.

Но девочке плевать, она чуть успокаивается, лишь зажав монетку в кулаке. И тут же спрашивает у Глушкова:

— Митя, а можешь взглянуть, тысяча девятьсот четвертый год сколько стоит?

— Фомина, ты, что, клад нашла? – спрашивает тот и снова заглядывает в свой телефон.

Света молчит, волноваться нечего, внимание половины класса приковано к ней – маленькое счастье, никто не вспоминает, что она в трениках и рваных кроссовках.

— Да нет, – отвечает она скромно. – Не клад, пару монет. Случайно.

— О! Ого! – Митяй удивленно глядит на Светлану. – «Николашка» девятьсот четвертого года улетел два месяца назад за сто семьдесят одну тысячу.

— ПэПэЦэ! – восклицает Пахомов. – Это уже реальные лавэ!

— Крутой скутер можно купить, – говорит один из мальчишек.

— Одеться можно реально на такие деньги, – добавляет одна из девочек.

«Помочь папе закрыть кредит, вот что реально на такие деньги! – думает Светлана. – И оплатить повышение зарплаты Ивановой до самого марта».

— Правда, надо учитывать, что аукцион длится неделю и после продажи вычтет у тебя десять процентов, – резюмирует Митя, не отрываясь от телефона.

Неделя – это ерунда, она потерпит, а вот проценты… Светлана быстро прикинула, считала она хорошо, до шестого класса была почти отличницей:

— Десять процентов? Ну… Я согласна…

— Только твоего согласия маловато будет, – огорчает ее Митя. – Там еще и паспорт требуют.

— Паспорт? – Света сразу погрустнела, паспорта ей ждать еще месяц.

— У меня есть паспорт, – заявил Пахомов.

Это все знали, он знатно напился, когда шестнадцатый день рождения весной праздновал. У него на даче собралась большая туса на два выходных дня. Там такое было… Об этом вся школа говорила.