Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 137 – Борис Конофальский

Сюда он и приехал, тут и остановился у стены, почти невидимый, и Луиджи выпрыгнул из его кареты и направился к освещённому въезду на двор трактира. Биккель, ехавший за каретой, не стал особо церемониться и, подъехав к одинокому фонарю на ближайшем доме, ударил его рукоятью плети. Раздался лёгкий звон, и свет погас. И Волков выглядывает из окна кареты:

«Дурень! К чему лишний раз шуметь, хозяев потревожить хочет, что ли? Чтобы те выглядывать из окон стали?».

Но, кажется, звук разбитого фонаря хозяев не побеспокоил, всё было тихо. К карете подошёл Нейман. У него в руках протазан, но капитан не дурак, он велел обвязать лезвие оружия рогожей, сам он в крестьянской куртке поверх кольчуги, шлем он надевать не стал, на голове у него самый простой каль с незавязанными тесёмками. Нейман со своими людьми, кроме одного, ехал в телеге. Головной убор промок от дождя:

— Что будем делать, господин генерал?

Волков вздыхает, он сам только что молился о том.

— Если Франциск со своими людьми ещё не уехал — Луиджи пошёл в трактир посмотреть, — то будем его ждать тут.

— Да, тут лучше, домишки тут попроще, людишки будут потише, — капитан оглядывается. — Буду надеяться, что он ещё в трактире. А людей как расставим?

Это был правильный вопрос. Они не знали, сколько у них было времени, и людей уже нужно было расставлять.

— Фон Готт и тот ваш человек, что верхом… — Волков выглядывает кареты, ещё раз осматривается, но толком всё равно ничего не рассмотреть, — пусть едут и встанут там у рынка, если Гуту решит поехать из трактира в ту сторону. Вы же со всеми остальными… Да вот тут же, в темноте вон у той стены, затаитесь, там вас и дьявол не разглядит. А как он выедет, так мимо вас не проедет.

— Нам бы ещё знать, что это он выехал, не ошибиться бы в такой темени. А то схватимся с кем другим, — продолжает Нейман.

И генерал не успевает ему ответить, тут к ним быстрым шагом приближается Грандезе, на фоне освещённого двора трактира его хорошо видно. Он подходит к карете и говорит:

— Гуту с его людьми ещё там.

Какое облегчение. Может, это и выглядит чуть кощунственно, но генерал произносит тихо:

— Господи, спасибо тебе! — и тут же уточняет у своего ловкого человека: — Ты их там точно видел?

— Их не видел, в кабак я не заходил, я же часто у его дома торчу, он ещё узнать меня может, заволноваться; я в конюшню заглянул, нашёл там его любимого коня. И ещё двух знакомых, на которых люди его приехали, они так нерассёдланные и стоят. Седло, опять же, я его знаю, — отвечает Грандезе. — Он точно ещё в харчевне. Уж вы не сомневайтесь, сеньор барон.

Тут же у кареты появляется и фон Готт, он с лошади не спускается и заглядывает в окно сверху.

— Сеньор, так он тут?

— Тут, слава Господу, — повторяет Волков.

— Вот и отлично, не люблю я ждать да прятаться, — заявляет молодец.

И тогда барон продолжает:

— Капитан, один пистолет отдайте фон Готту, один мне, и два остаётся вам. Фон Готт, капитан вам укажет, где быть. Грандезе… фонарь при тебе?

— Да, сеньор барон, — Луиджи вытаскивает из-под полы плаща потайную лампу. В ней горит огонёк, но его можно прикрыть створкой. — Вот он.

— Будь там, у выхода со двора трактира. Как они пойдут в конюшню, сразу просигналь и нам, и фон Готту на ту сторону, чтобы мы все знали, что пора, — объясняет генерал Грандезе.