Книга Божьим промыслом. Кинжалы и вексели, страница 37 – Борис Конофальский

Если девы и привлекли его внимание хоть немного, то на рыцарей Георг Альберт почти не смотрел. Да, он погрустнел, после новостей о Брунхильде, но мыслей своих не оставил и почти всё время представления, они, чуть склонившись, друг к другу, через поручни кресел, продолжали разговаривать. Впрочем, это было на руку Волкову. На площади собрался весь городской цвет. Епископ, бургомистр, сенаторы, высшие чиновники магистрата и большие военачальники, консул и капитаны. И все собравшиеся видели, что принц слушает Эшбахта. Слушает внимательно, и время от времени понимающе кивает ему.

А рыцарей сменили жонглёры, акробаты и другие шпильманы, они высыпались на площадь под барабанный бой и весёлые крики, но этих принц смотреть уже не захотел:

— Барон, я устал… И хочу есть, кажется ваш родственник, уже готовил ужин, когда мы приехали. Поедемте к нему.

Говорил он это всё так же без веселья в голосе, и Волков не стал его переубеждать, он только попросил:

— Конечно же принц, только скажите горожанам пару слов. Они того заслуживают. Они очень вас ждали.

И принц сказал. Барон даже немного подивился тому, как хорошо Георг Альберт говорил. Молодой человек благодарил горожан за редкое радушие. При этом слова он произносил чётко и громко, почти кричал, чтобы все его слышали, и делал это с сердечным жаром. То есть его речь не казалась пустой отговоркой вежливости.

«Не мудрено, скорее всего принц брал уроки ораторского искусства. Вообще папаша явно не скупился на образовании сына, готовил его к будущей жизни».

Они покинули представление, но с их уходом оно не прекратилось, деньги город потратил, так что веселье продолжилось. А родовитые гости отправились ужинать. А после ужина, который принц съел без всякого, как казалось расстроенному хозяину дома, удовольствия, Георг Альберт и вправду отправился спать, хотя вечер едва только опустился на город, жара едва отступила, а музыканты из столовой Кёршнеров переместились в большую залу. Куда были поданы и вина с десертами.

Волков же, нашёл, наконец, время поговорить с Бернардом Гольбердом, двоюродным дядей принца, являющимся наставником, учителем Его Высочества Кройбергом, и ближайшими людьми из свиты, где заметил им, что принц выглядит немного утомлённым. И господа с этим соглашались:

— Неудивительно — столько дней в дороге, мы и сами порядком устали! — отвечал ему убелённый сединами Гольберд.

— Ничего-ничего, зато мы осмотрели все центральные провинции и юг его будущих владений, — заявил господин Блангер. — Осталось лишь увидеть ваш Эшбахт и самую южною пристань Ребенрее. И всё, можно поворачивать назад, в Вильбург.

— Господа, смотреть у меня нечего, — заявил им генерал. — Пылища, телеги, да озлобленное мужичьё у причалов.

— А как же ваш знаменитый замок? — поинтересовался казначей принца, господин Ральфенс. — Говорят, второго такого крепкого строения нет во всей земле Ребенрее.

— Он ещё не закончен, принять я вас в нём не смогу, там даже отделка в покоях не начата. Вы просто потратите два дня на плохую дорогу, — уверял их генерал.

«К дьяволу эти поездки! А то этот юный болван решит всё-таки осуществить свою затею и махнёт на тот берег реки… В Ланн, к Брунхильде… Инкогнито! — Волков даже усмехнулся. — О, Господи, как тебе удалось создать такую?! — Сейчас он знал четырёх мужей, это как минимум, которых обуревала страсть к этой женщине. Себя, он, конечно, таким не считал. — Воистину удивительнее создание!»