Книга Божьим промыслом. Серебро и олово, страница 55 – Борис Конофальский

«Пока ничего он мне не дал!»

— Вот и просили батюшку о защите, — и когда волосы её были расчёсаны, Клементина умывается, вытирает лицо полотенцем, бросает служанке: — Всё, иди.

Она поворачивается к генералу:

— Ну, так что, я заслужила поцелуй истинного героя?

Но на это генерал лишь интересуется:

— А откуда вы всё это знаете? Неужто ваш отец настолько допускает вас в свои дела?

— Нет, конечно, с чего бы ему допускать меня в дела, он меня почитает за дуру, — отвечает она и встаёт. — Но его секретарь, Гофер, мой любовник. Он мне всё рассказывает. За одно свидание готов всё, что знает мне поведать, а я думаю: и пусть рассказывает, раз подарком одарить не может. И вот видите — пригодилась его болтовня…

— Гофер? — барон безусловно слышал эту фамилию.

— Да, его зовут Александр Карл, он из захудалой ветви тех самых фон Гоферов, он беден и служит при отце, — рассказывает дева, а сама подходит к Волкову и положив ему руки на плечи, вдруг… Садится ему на колени, как на коня верхом.

Он усмехается, она присела ему на больную ногу, но Волков её не прогоняет. Дева не очень тяжела, и он хорошо её видит. Теперь на её лице нет ни румян не белил, но стали видны оспины, а генерал интересуется:

— И много ли у вас любовников, дитя моё?

— Да, кто же любовников считает? — она смеётся. — Любовников надо любить, а не считать.

Качает головой, как от восхищения и удивления:

— Как же вы замуж выйдете, кто же вас потом возьмёт?

— Ах, глупость какая! Кто возьмёт, кто возьмёт? Найдутся, авось… — она весьма пренебрежительна к этому вопросу. И поясняет ему: — За мною приданное записано — поместье Шеслиц, так там один конезавод семь тысяч талеров в год даёт, да ещё само поместье одиннадцать. — Дева пожимает плечами, видно этот вопрос её совсем не заботит.

«Да, сие довод веский… Она права. Конечно найдутся… Ещё из женихов и выбирать будут».

А она вдруг встаёт с его колен и просто скидывает с себя рубаху на пол. Остаётся в наготе первозданной.

Дева роста среднего и хрупка. Её бёдра худы, а грудь не велика.

В ней совсем нет того, что привлекает его в женщинах. Даже волосы на её лобке почти незаметны. Но он не отталкивает её, а наоборот, протягивает к ней руку и проводит ладонью по её животу. Она же опять садится верхом на его колени своими тощими ногами, обнимает за шею и целует в губы. И он, на сей раз не отстраняется и даже прижимает её к себе. Во-первых, рассказы секретаря обер-прокурора, дорогого стоят, а во-вторых, не нужно злить такую женщину пренебрежением. Как выяснилось, она взбалмошна, и юна, но вовсе не глупа. Он опускает руки вдоль её спины.

«Господи, не спина, а хребет дракона, худа — совсем мяса нат, и зад-то у неё мальчишеский! Весь зад в две ладони уместился».

Но теперь это не играет никакой роли. «А… — Волков мысленно машет рукой, — разделась она уже, разгорячилась, — не в его правилах было разочаровывать дам, — Бог с ним, с задом. Баба есть баба, хоть и молодая, и нужно ей то же счастие, что надобно и другим женщинам».

Генерал легко поднимает её и относит к кровати:

— Подождите, юная госпожа, надобно мне раздеться, а лакея при мне нет.

Но Клементина фон Сольмс вскакивает на кровати:

— Не нужен нам ваш лакей, барон, я вам послужу сегодня.

А он проводит ладонью по её щеке, а потом трогает её небольшую грудь и говорит: