Книга Инквизитор Божьим промыслом книга 15 Чернила и перья, страница 150 – Борис Конофальский

— И что же, — спрашивает генерал, сразу мрачнея, — слушал его кто?

— В том-то и беда, что слушали, — убеждённо говорит ему Герхард из Гровена. — И немало людей этого пса послушать пришло.

Волков смотрит на своего шпиона взглядом тяжёлым, но Ёж под этим взглядом не теряется и глаз не отводит, а, наоборот, говорит ещё:

— Паскуднику пасть закрыть надо, больно поганый у него язык. Ни меры, ни приличий не понимает, дурак.

— Да, надо, — не сразу соглашается барон.

И тогда Ёж сразу спрашивает:

— А люди хорошие для такого дела есть у вас?

«Хорошие люди?».

«Хороших людей» в имении у Волкова проживает под тысячу человек. Люди его и вправду хороши, могут прямо на рыночной площади негодяя зарезать или прямо при всех взять и выстрелить ему в морду из пистолета посреди бела дня; но вот сделать это тихо, впотьмах, так, чтобы ни свидетелей, ни следов не оставить…

Волков молчит, думает, а Ёж смотрит на господина, ждёт и понимает это молчание по-своему. И спрашивает у него потом:

— Хотите, чтобы я этим горлопаном занялся?

Но генерал качает головой, он просто не уверен в этом человеке, боится, что его шпиона могут и схватить, и поэтому говорит:

— Завтра поеду в Эшбахт. Пришлю сюда Ламме, покажешь ему болтуна; пока же выясни, где он живёт, а Сыч приедет, пусть о нём позаботится, — и добавляет: — И найди тихое место, чтобы Сыч мог без помех с этим мерзавцем потолковать. Может, где дом есть плохой, без соседей, чтобы…

— Угу, — Ёж кивает; он всё понимает, но, кажется, рад, что не ему одному это дело с горлопаном придётся решать. — Есть у меня один домишко с гнилою крышей, узнаю, кто хозяин, — может, сниму, а может, и без хозяина обживу.

Волков соглашается: да, хорошо. А шпион заканчивает разговор:

— Скажите коннетаблю, что я остановился в трактире «У кумушки Мари». Там и буду его вечерами дожидаться.

На том они и расходятся. Вечер уже давно перетёк в ночь, окна в спальне у Кёршнеров по последнему модному слову домостроения можно раскрыть, и то, конечно, поможет от духоты, но в раскрытые окна летит всякая дрянь: комары, да мошки, да всякие шуршащие мотыли и прочие гады. Вот и гадай, как будет лучше засыпать: в духоте или с комарами. А ещё столько всяких мыслей в генеральской голове, да мыслей ещё и нехороших… В общем, засыпает он уже за полночь.

Едва прокричали петухи, ещё даже булочники не стали перекликаться с молочницами, как он уже поднялся и стал умываться. А Гюнтер, поливая ему, и сообщил:

— Госпожа Клара рекомендовала вам посмотреть одного молодого человека, он сын старшего лакея, одного из старших, что служит у них. Госпожа Клара сказала, что мальчик расторопный, но у неё в доме и так много лакеев.

— А, — понял Волков, — ты про помощника для тебя.

— Именно.

— Ты и госпожу про это спросил?

— Вы хотели грамотного, в деревне у нас таких поискать, ещё чтобы доверить можно было; вот я у госпожи и поинтересовался, — продолжал Гюнтер.

— Ладно, подумаем, — говорит господин. — Посмотрим.

А его человек ему и говорит спокойно, так же, как обычно с ним разговаривает:

— Посмотрите, конечно, господин, но имейте в виду, нам тут выбирать особо не приходится.

— Что? — этого генерал не понял. Он вытирал лицо и шею свежим полотенцем. — Почему это не приходится?

— Потому как немногие готовы идти к вам в услужение, — так же просто продолжает слуга.