Книга Элеонора Августа, страница 107 – Борис Конофальский

Они остановились на пригорке возле реки, тут было хорошо, правда, ветерок почти не спасал от жары. Волков ждал, что скажет этот человек с темным, тяжелым лицом. И Райхерд наконец заговорил:

— Слишком тяжкие обиды вы нам нанесли. Слишком многих людей побили. Дома их просят возмездия. Да и гордость наша уязвлена. Соседние земли тоже злятся. Триста лет не было такого, чтобы какой-то… – Ландаман сделал паузу, поглядел на Волкова и продолжил: – Уездный господинчик отваживался бросить вызов целому кантону. Чтобы приходил к нам в землю, жег и грабил города. Соседи наши над нами смеялись поначалу, а теперь уже не смеются, теперь предлагают помощь, как ущербным. – Он снова сделал паузу и лишь потом повторил: – Гордость наша ущемлена.

И тут Волкову вдруг стало все ясно.

— Так, значит, все эти переговоры – пустое дело? Вы просто тянете время, хотите, чтобы я ушел на свой берег, а то, что мы тут подпишем, совет кантона не ратифицирует?

Николас Адольф Райхерд, первый консул земли Брегген, вздохнул и ответил ему:

— Скорее всего, совет не ратифицирует наш договор.

— И поэтому вы не спешили сюда ехать, – догадался кавалер.

— Слишком многие против мира с вами. Слишком многие.

— А вы? – напрямую спросил кавалер.

— Мне нет нужды вставать на чью-либо сторону, – отвечал ландаман. – Пусть горлопаны в совете решают. Коли я за мир буду ратовать, то многие на меня злы станут. У меня нет нужды наживать себе новых врагов во множестве. У меня и старых хватает.

И тут кавалер понял, что пришло время для его первого козыря. Правда, теперь он не был уверен, что козырь окажется весом и сыграет роль, но нужно пробовать. И он полез в кошель, достал оттуда бархатный мешочек и из него вытряхнул себе на ладонь вещицу.

— Этот сапфир мне жаловал сам император за победу у Овечьих бродов, там я побил мужиков, которых два года никто одолеть не мог. – Он протянул драгоценность ландаману. – Это брошь для крепления пера к шапке. Прошу вас принять в дар, в надежде на мир и сердечность между нами.

— Это дар императора? – спросил ландаман.

И Волков увидел, что для него это важно.

— Да. Это дар его величества.

Ландаман посмотрел на него с видимым благодушием, брошь ему явно пришлась по вкусу.

— Камень очень хорош, подарок весьма ценен, но у меня нет для вас ответного дара.

Волков чуть не силой взял его руку и вложил в нее сапфир. Он был рад, что этот похожий на крестьянина человек сразу понял цену камня.

— Ответным даром для меня будет ратификация договора. Другого дара мне от вас и не нужно.

Райхерд смотрел на камень, изучал его.

— Да, камень весьма редкий, и цвет, и чистота очень хороши, и огранял его мастер… – Он оторвал взгляд от сапфира и спросил с едва заметным волнением: – Неужели его держал в руках сам император?

— Наверняка о том я не знаю, его мне передал имперский штатгальтер города Ланна, – отвечал Волков.

Он, признаться, был удивлен реакцией ландамана. Всегда заносчивые горцы были врагами империи, а тут избираемый глава одной из горных земель вдруг чуть не с придыханием и с заметным благоговением говорит о вещице, которую подарил кавалеру император. И Волков добавил:

— Не знаю наверняка, держал ли этот камень в руках наш император, но то, что этот камень из его сокровищницы, у меня сомнений нет.