Книга Графиня фон Мален, страница 138 – Борис Конофальский

Люди с соседних улиц и переулков стали сбегаться к этому месту. Все хотели знать, что происходит.

— Брюнер, ты меня слышишь, выливай свои помои в канаву, а сам можешь удавиться от зависти! – кричал пузан, созывая всех, кто его слышал.

Теперь зеваки, особенно женщины, стали выглядывать из окон всех домов на улице.

— Победитель еретиков и мужичья кавалер Фолькоф будет пить пиво пивовара Клосса! – продолжал орать мужик на всю улицу.

А тут еще, растолкав зевак и обойдя гвардейцев, к Волкову вышла сухая, но бойкая старушка.

— Господин рыцарь, допустите руку целовать, меня сам архиепископ допускал!

Уж и не очень-то ему хотелось, старуха не слишком чиста и, видно, полоумна, но вокруг были люди, все смотрели на него, и кавалер, слегка наклонившись с коня, протянул ей руку. Черт с ней, пусть целует, все равно в перчатке рука.

Ловкая старушка схватила его руку и поцеловала в перстень.

— Благословенны будьте, молиться за вас теперь стану, святой, святой вы человек! – кричала старуха радостно.

А он уже видел, как какой-то калека лезет к нему через гвардейцев, а те не знают, что с ним делать: останавливать или пустить. Волков сделал знак сержанту: хватит уже, не пускай. Но меж коней уже проскочила крепкая баба и подняла повыше голозадого ребенка лет двух.

— Рыцарь, благословите! – И так и держала на вытянутых руках перед Волковым.

Он кивнул и, улыбаясь, положил руку на голову ребенка, а потом и осенил его крестным знамением.

— Спасибо, господин! – Баба, взяв ребенка под мышку, успела схватить его руку и тоже поцеловать перчатку.

И конечно, к нему немедленно полезли другие. Тоже со своими пожеланиями.

— Всё-всё, господа горожане, мне пора! – воскликнул Волков и уже зло взглянул на своих гвардейцев: помогайте!

— С дороги! – стали орать те и расталкивать конями собирающуюся толпу. – Прочь, болваны! Дорогу кавалеру Фолькофу!

Но люди не спешили расходиться по своим делам и пошли вместе с кавалером и его охраной, а впереди шествовал пивовар Клосс, шел и продолжал орать:

— Мое пиво будет пить победитель мужиков, сам Рыцарь Божий Фолькоф. Все слышали, сам кавалер Фолькоф!

Так и ехали до ворот дома, благо что было недалеко, и лишь там толпа отпустила его, не посмев ввалиться во двор.

— Что же, дядя, вы столько людей привели? – с укором говорила Агнес, разглядывая из ворот толпу.

— Не вел я их, сами увязались, – отвечал кавалер.

— Лишь бы тут не остались, а разошлись, – заметила девушка, которая не любила большого скопления народа. – А то ведь с них станется, будут теперь тут торчать.

Когда он сел за стол и ему стали подавать еду, Агнес заговорила:

— Глава гильдии мясников и колбасников и люди с ним просят разрешения видеть вас. Пыталась втолковать им, что вы заняты, так они упорствуют, мол, времени много не отнимут. И не одни они такие.

— Еще кто есть? – спрашивал Волков, глядя, как она накладывает ему в серебряную тарелку отлично пожаренные куски свиной шеи с луком. Как отламывает хлеб, кладет его в тарелку хлебную, тоже из серебра, как наливает вино в великолепный стакан красного стекла.

— Конечно. Цех шляпников, гильдия мукомолов, коммуны городские всякие, община прихода Святой Магдалены – главы общины говорят, что они ваши старые знакомцы, и глава коммуны Святого Якова тоже. Цех валяльщиков. И другие, кто помельче.