Книга Графиня фон Мален, страница 201 – Борис Конофальский

— Нет, господин, не он. – Разбойник кряхтел от боли.

— Ты же говорил, благородный, седой, – шипел от злости Волков. – Говорил, что с бородой.

— Я говорил, что тот был в щетине.

Наконец кавалер отпустил шею разбойника.

— А каков был тот?

— Волосы того были седые, но до плеч. А у этого короткие, – вертя головой и разминая шею, отвечал разбойник.

— Седые до плеч? – переспросил генерал.

— Да, и сам он был старее этого господина.

Волков схватил его за руку, потащил из покоев на темную лестницу, спрашивая на ходу:

— Старее? А еще что у него было особенного?

— Голос, – отвечал разбойник.

— Голос? И какой у него был голос?

— Чуть отдавал карканьем ворона. Знаете, из горла его на букве «р» вырывается звук, как ворон каркает.

— Карканьем ворона, – повторил кавалер. – Карканьем ворона… – Кажется, он знал человека с седыми волосами до плеч, который говорил именно так.

— Эй, Эшбахт, так когда у меня будет суд? – кричал ему из покоев фон Эдель. И смеялся, мерзавец.

И это он делал явно зря, так как кавалер, отпихнув кого-то, кто стоял у двери, влетел в комнату, подбежал к кровати и наотмашь, со всей тяжести своей руки влепил насмешнику оплеуху. Так тяжела была та оплеуха, что фон Эдель слетел с кровати. Лежал, схватившись за щеку, и негромко сыпал ругательствами в адрес обидчика. А генерал ему и говорит:

— Коли обиделись, дражайший фон Эдель, так шлите мне вызов. Приму его обязательно. Но оружие выберу сам. И никаких чемпионов, только вы и я.

Верное дело было и вдруг сорвалось. Если бы не усталость, может, злился бы. А так он ехал молча по ночному городу и обдумывал слова разбойника: седой, волосы до плеч, каркает, как ворон. Волков знал, кто это. Может, причина у этого человека, что организовал нападение, и неочевидна, но она была.

«Да, жаль, что фон Эдель и граф тут ни при чем, как хорошо было бы устроить над фон Эделем дворянский суд, и чтобы на суде он признался в том, что на нападение дал добро сам граф. Нет, ничего такого не выйдет. Жаль. Жаль. Жаль».

Ну а с каркающего господина кавалер еще спросит. Но это уже будет в том случае, если ему удастся вернуться из кантона живым. А с графом… С графом пусть всё решит Агнес. И решать с ним придется немедля. Нельзя начинать войну, имея в тылу у себя такого недруга.

Волков въехал на двор дома Кёршнера, а там столпотворение. Еще издали он увидел, что все окна во дворце горят огнями, но не думал, что будет так многолюдно. Слуги, кони, возки, кареты – весь двор полон. И это ночью! Слыханное ли дело? Он с молодыми господами поднялся в обеденную залу, а там духота от десятков людей и десятков свечей. Окна настежь, но это не спасает: ветра в ночном воздухе нет, ночь теплая.

И ему навстречу бежит хозяин дома, обливаясь потом, возбужденный и радостный.

— Первый судья Мюнфельд приехал. И бывший бургомистр Виллегунд тоже, и глава Первой гильдии купцов Роллен. И еще другие господа, что первые в своих цехах и коммунах.

Кёршнер так и светился, ему, человеку, родившемуся за пределами города, несмотря на большое богатство, никак не удавалось ранее всех этих городских господ видеть своими гостями из-за их высокомерия, а тут вон как… Кланяются, просят принять. Хозяин млел от счастья и приказывал слугам тащить из кладовых на стол все самое лучшее.