Книга Графиня фон Мален, страница 204 – Борис Конофальский

Торопился егерь и вскоре оказался на месте. Уже чувствовал запах дыма и жареного мяса, что разлетался по округе. Он даже следов на дороге не смотрел, так торопился нарушителей изловить. За такое дело можно и награду получить – господин молод и поэтому еще не жаден, – а может, даже повышение.

А когда увидал этих бюргеров, во-первых, пожалел, что не позвал напарника, а во-вторых, про себя пообещал набить морду мужику Мюллеру за то, что не сказал, что эти людишки весьма на вид непросты, хоть и не солдаты. Но отступать было уже нельзя. Клаус, взяв аркебузу и подпалив фитиль, поехал к этим разбойникам. А разбойники жрали мясо и пили пиво из жбана, а увидав егеря, вовсе даже не испугались, а лишь поднялись с земли и встали, руки в боки, в ожидании, когда он подъедет. А он, подъезжая, уже кричал им грозно, чтобы страха нагнать:

— Эй, вы, сволочи! А ну-ка, покажите руки! И говорите, есть ли железо при вас? – А сам подъезжает ближе и поднимает аркебузу.

— Ты дядя, не лаялся бы так с незнакомыми-то людьми, – нагло заявляет ему лопоухий.

И оба стоят с ухмылками, оружия не боятся. Арбалет лежит рядом, и ножи у обоих на поясе.

«Ох, Петер Мюллер, быть твоей морде битой, крепко битой», – думал егерь.

А пока он думал, тот, что пониже да покоренастей… раз – и уже у его коня стоит… два – и под уздцы его цепкой рукой схватил… три – и уже в ствол аркебузы вцепился, на себя ее тянет и смеется ртом беззубым.

— Это ты что, дядя, фитиль-то поджег, а на полочку запального пороха насыпать забыл? Как ты стрелять-то собирался? Или думал, что мы фитиля дымящегося испугаемся?

Егерь даже растерялся от такого проворства опасного человека и думал, что теперь ответить, а тут этот мужик так дернул за ствол, с такой силой, что вырвал аркебузу из сильных, в общем-то, рук егеря.

— Дай сюда, не игрушка это для дураков. Вещь сие опасная.

Но при этом узду коня он выпустил, а егерь тут же коня поворотил и погнал прочь, думая, что аркебузу он вернет, сейчас только до поместья господского доскачет и вернет. А Петер Мюллер… У, подлец, теперь-то точно легко не отделается.

— Ишь, как полетел, – глядя ему вслед, говорил Ёж. – Скоро и сам господин пожалует.

— Пожалует, куда денется, – соглашался Сыч, разглядывая аркебузу. – А вот аркебузка-то дрянь. Больше трех талеров нам за нее не дадут.

— Врешь, – отвечает ему товарищ, – опять врешь. Пять талеров выручим. И я свои две с половиной монеты должен за нее получить.

— Пять талеров, – кривляется Сыч и смотрит на приятеля с укоризной. – Неблагодарный ты, Ёж, человек. И очень жадный к тому.

— Уж кто бы про жадность говорил, – отвечает Ёж и садится снова к мясу и пиву поближе.

Часа не прошло с тех пор, как Сыч и Ёж отобрали у егеря аркебузу, как из кривых ворот старого и неказистого замка с шумом и залихватским гиканьем выехали шесть господ на отличных конях.

Были они, те господа, молоды, при железе и при аркебузах, и даже пистолеты у них имелись. И первым среди них летел на отличном коне не кто иной, как семнадцатилетний Гюнтер Дирк фон Гебенбург, сын покойного Конрада Густава, восьмого графа фон Малена, и младший брат нынешнего Теодора Иоганна, девятого графа фон Малена. А сзади на своем коньке, едва поспевая за господами, спешил егерь Клаус. Ехали они ловить обнаглевших браконьеров, что осмеливаются убивать оленей в лесу господина и, обнаглев от безнаказанности, жарить их прямо у дороги. Нет, Гюнтер Дирк фон Гебенбург, родной брат девятого графа фон Малена, такого допустить не мог и гнал своего коня, волнуясь, что бродяги, которые убили оленя, убегут быстрее, чем он успеет до них добраться. Очень ему хотелось их повесить. Прямо у дороги, на крепком суку, чтобы все проезжающие видели, как господин этих мест бывает строг с ворами и браконьерами.