Книга Башмаки на флагах, страница 92 – Борис Конофальский

Теперь Карл Брюнхвальд сомневался.

— Уж если какой командир решится воевать, то вряд ли людишки его могут тому противиться.

— Противиться воле полководца не смогут, а вот разбежаться, как только начнется дело…

— Это да, – не спорил тут Брюнхвальд. – Так что мне нужно сделать, полковник?

— Я хочу, Карл, чтобы только от построения, от вида наших солдат у людей графа ноги затряслись. Хочу, чтобы ряды были ровные, чтобы строились под барабан быстро, чтобы доспех сиял на солнце.

— И сколько у меня есть времени, чтобы довести построения и перестроения до совершенства? – спросил капитан-лейтенант.

— Не знаю, Карл. Говорят, что люди герцога уже вышли из Вильбурга. День, может два. Вся надежда на местное рыцарство: эти всегда на войну не торопятся.

Карл кивнул и, обернувшись к трубачам и барабанщикам, крикнул:

— Барабанщики, «Свободный шаг»! Трубачи, «Строиться», «Роты в общую баталию»! Вестовой, передайте господам офицерам: баталия в шесть рядов, доппельзольднеры первым рядом по всему фронту.

Трубы взревели, барабаны рассыпали над пустырем размеренную дробь, вестовой поскакал к офицерам с объяснением, как строить солдат.

Волков даже поднялся со стула, слегка опершись на меч. Стоял и смотрел, как рассыпаются ровные ряды людей, как сержанты, не сговариваясь, чертят протазанами невидимые линии, по которым должны встать ряды, как покрикивают офицеры, как люди один за другим становятся плечом к плечу.

А барабаны бьют сигнал «Свободный шаг».

Первый ряд, солдаты с лучшим доспехом и оружием, уже готов. Сержанты просто ровняют линию.

Барабаны продолжают бить дробь.

За ним ряд с копьями… тоже уже готов. После строятся два ряда пик. И… тоже уже почти выстроены. Быстро, без всякой суеты, без намека на неразбериху. Люди прекрасно знают, что им делать, все: от офицеров до солдат последнего ряда.

Волков не успел бы съесть тарелку бобов, как сержанты навели порядок уже в последних рядах и барабаны смолкли. Барабаны смолкли, последние сержанты пробегали вдоль рядов, чтобы занять свое место на флагах. Всё, все встали на свои места, офицеры стояли перед баталией, сержанты – на флангах. Тишина, даже не позвякивает железо.

Кавалер повернулся к своему лейтенанту.

— Неплохо, Карл. На памяти моей… только в гвардии де Приньи люди строились быстрее.

Неплохо? Кажется, Карл Брюнхвальд ожидал другого слова.

— Думаю, что и людей в гвардии герцога было поменьше, – заметил он в ответ.

Волков засмеялся.

— Да, капитан-лейтенант, вы правы, у герцога было всего четыре сотни людей в баталии.

Волкову все нравилось. Войско выглядело отлично: и пехота, и стрелки, и арбалетчики на флангах, и отличная кавалерия, что стоит в тылу за баталией. Все красивы и весьма устрашающи.

Кавалер приглядывается, указывает рукой на группу людей, которую раньше не замечал:

— А это там кто? Что за зрители тут?

— Это… Это купцы… Кажется, – отвечал Брюнхвальд, приглядываясь. – Извините, полковник, я еще не распорядился… не успел. Сейчас же прикажу выгнать их из лагеря.

Кавалер молча кивнул.

Франс Конрад фон Гальдебург, иначе отец Франциск, епископ Маленский, не был излишне рьян в вере, также не был он слишком книжен и образован, и, уж конечно, не являлся он тем, кого называют истинным пастырем, как, например, его предшественник, отец Теодор. К отцу Теодору вечно и до, и после службы стояли люди за благословением, к нему несли больных детей и новорожденных младенцев, чтобы святой отец просто возложил на них длань и прочел самую короткую молитву.